Между тем бой все больше превращался в свалку. Максимус, размахивая своей гигантской секирой, ворвался в ряды архимагов. Те, хоть и уворачивались от него и успешно контратаковали, но уже не так уверенно себя чувствовали, как в битве против одного лишь дьявола.

Мне тоже пришлось несладко, Базалес, похоже, решил всерьез от меня избавиться и все свои силы направил против меня. Но ведь и я не лыком шит. То и дело отбиваясь от внезапных атак и заклинаний, рвущихся со всех сторон, а так же шипов и щупалец, направленных мне в спину, я не потерял возможности контратаковать, то и дело ускоряясь. Мои действия с каждой секундой становились все быстрее. Магия разума ускоряла мысли и движения до запредельного темпа.

Я посылал ментальные клинки, пропитанные песком, один за другим не жалея сил., Несмотря на то, что я выкладывался на полную, казалось, силы мои только растут. Правда не знаю от чего, благодаря божественной помощи или внутренним резервам, что я нещадно потрошил для этой битвы.

Моя Нагамаки рассекала воздух с такой скоростью, что клинок был практически неразличим, превратившись в сплошной серебристый росчерк, то и дело вспыхивающий красным. Щиты, что висели вокруг меня, несмотря на успешное парирование и уклонение, не прекращая, вспыхивали тревожным светом. Я постоянно напитывал их силой, дабы они не перегрузились и попросту не исчезли под нескончаемыми атаками дьявола.

— Что ж ты никак не сдохнешь? — взревел Базалес, обрушивая на меня град пылающих булыжников.

Одновременно с этим он извернулся и попытался отрубить мне ноги топором, а другой рукой послал меч в голову. Я, кое-как увернувшись, контратаковал пучком ментальных копий и клинков. Десяток песчаных смерчей, наделенных крупицами разума, то и дело атаковал дьявола со всех сторон. Базалес их довольно шустро уничтожал, но, как оказалось, создавал я их куда быстрее, потому что по чуть-чуть количество моих помощников росло.

Максимус, видимо, услышав призыв господина, бросил уничтожать архимагов, которых, к слову, осталось только четверо. Двоих я вовсе не видел, а третий, кажется, это был архимаг Цедрик, лежал ничком на одной из площадок, а вокруг него растекалась лужа крови.

Максимус, отмахнувшись секирой от четверки архимагов, что, вопя на разные голоса заклинания, обрушивали на него целый сонм магических снарядов, стремясь устроить ему ад. Однако Максимус уже сместился и бросился на подмогу Базалесу, пытаясь атаковать меня. Я лишь отмахнулся от него, уходя от секиры и готовясь контратаковать. Но стоило Максимусу приблизиться ко мне, как его оскаленная морда вдруг исказилась от ужаса, красная кожа побелела, посверкивающие белые клыки сквозь оскаленную пасть, спрятались под верхней губой. Его руки опустились. Он вдруг застыл, из его взгляда пропала всякая осмысленность. Ну а я почувствовал, как срабатывает великая магия договора, которую нарушила одна из сторон.