Я попытался увернуться, но понимал, что не успеваю.

Откуда-то со спины раздался встревоженный крик, но я не обратил на это внимания.

Я выставил свой песчаный клинок навстречу Базалесу и вложил в него сразу несколько зарядов, подаренных Ардуилом. Если я не могу защититься от Базалеса, значит, я буду в ответ атаковать так сильно, чтобы вся его атака захлебнулась.

Использовать сразу несколько зарядов, по заверениям Ардуила — опасно, структура становится нестабильной, но меня это сейчас интересовало меньше всего. На кону стояло вживание.

Моя Нагамаки и атака Базалеса столкнулись. Песчаный клинок тут же стал разрушаться. По нему пошла волна, заставляющая изгибаться не только мое оружие, но и пространство вокруг. Я не сдавался, вкладывая все свои силы в этот контрудар.

Я выдержу и эту атаку, и все последующие, я не отступлю, я убью этого дьявола! Я стану победителем и по праву заберу все награды, которые причитаются в этом бою победителям. Я не отступлю!

Однако у судьбы, похоже, было иное мнение. Искажение пространства не закончилось. Сначала принялся расщепляться песчаный клинок. Его просто распилило. Песок больно впился в щеку и бровь, пройдя сквозь щиты. Я едва успел отпрянуть, оберегая глаза. Дальше древко бывшей Нагамаки стало превращаться в труху. Я попытался бросить его, но не успел. Почувствовал резкую боль в правой руке, которую следом стало расщеплять на моллекулы.

Надо уйти от удара. Атака Базалеса уже отражена, надо остановить ее последствия. Надо просто уйти. Отбросить… что отбросить? Древко? Древка уже нет, осталась только моя рука, которая продолжает разрушаться из-за чудовищной силы, выпущенной Базалесом.

В этот момент между мной и дьяволом встала крупная фигура, будто высеченная из чёрного куска гранита. Это был каменный щит, способный выдержать любую атаку.

Я поначалу подумал, что это одна монолитная глыба, но в следующий миг у причудливой статуи я разглядел голову. Та повернулась ко мне. Я узнал Медведева. Это была самая настоящая статуя, вот только ожившая, наполненная эмоциями и остатками жизни. Отец посмотрел на меня отчего-то очень грустно, после чего горевшие на лице статуи глаза потухли. Это значило только одно. Отец отразил атаку дьявола, защитив меня, но заплатил за это своей жизнью.

Я, признаться, застыл в нерешительности. Лишь на миг, но этого хватило. Потом я еще долго ругал себя за это промедление.

Я опустил глаза вниз, глядя на обрубок собственной руки, которую отсекло по локоть. Затем стал поднимать глаза на своего отца. Не знаю, что за магию он применил, но камень выдержал все. Камень необычайно силен, сильнее даже магии дьявола, способной пробить что угодно. Что угодно, кроме камня, созданного отцом желающим спасти жизнь сына.