Отчего-то его вопрос, попав в невидимую цель, резанул где-то в груди. Я поискал глазами статую, которая раскололась на несколько частей и сейчас валялась поодаль грудой булыжников.

Лупицкий ждал ответа недолго. Не дождавшись его, отвел взгляд. И так все было понятно.

Я кое-как поднялся и, не оборачиваясь на генерала, что любовался видами, подошел к разрушенной статуе графа Медведева. Оставлять его здесь нельзя. Я возьму его с собой, восстановлю и поставлю в каком-нибудь месте с прекраснейшим видом.

Ну и тяжелые же эти глыбы! Я принялся прятать их в свой пространственный карман, один кусок, за куском. Ох, и много же энергии уйдет на поддержание этой пространственной магии.

Спустя каких-то пол часа поле битвы окончательно очистилось. Люди все продолжали вопить от счастья, а я вдруг понял, что именно заставило демонов сбежать, а людей так радоваться. И это была далеко не гибель дьявола. Может, они о ней даже и не знали. Демонов напугало небо, чистое синее небо. Ни облачка не было. А усыпанная пеплом долина вдруг перестала казаться такой мрачной и темной.

Откуда-то с юга подул свежий ветерок, чистый, теплый, наполненный весной, что пришла после долгой мёртвой зимы.

Закончив со статуей, я вернулся к Лупицкому и снова уселся рядом с ним.

— Да уж, — произнес генерал, — представить сложно, если бы наш мир стал таким же.

— И не говорите, господин генерал, — покачал я головой.

Тем временем воины академии тоже даром не сидели. Я видел, как трое молодцев принялись раздевать труп какого-то архидемона, видимо, забирая с него артефакты в качестве трофеев. Надо бы им сказать, что эти штуки зачастую прокляты. Ну или Лилит попрошу проклятия снять… Поймал себя на этой мысли и тут же осекся. Уже не попрошу.

— Не знаю, как ты, Бронин, но я бы поспал, — заявил Лупицкий. — Надо бы до лагеря добраться. А здесь со всем как-нибудь потом разберемся.

— Ксанос говорил, чтобы мы покинули этот мир, — напомнил я.

— Ну слушай, — прервал меня Лупицкий. — Мы все же за их мир бились, невежливо будет нас так просто выпроваживать. А такой грубости, даже я возмутиться могу. Вот передохнём, а там и вернемся восвояси. Надеюсь к тому времени демоны про наш мир уже забудут.

— Я тоже надеюсь, — произнес я. Хотя чувствую, что по проторенной дорожке вполне может заявиться еще какой-нибудь дьявол вроде Базалеса, а может кто и пострашнее.

— Знаешь, не думал, что очищение мира от скверны инферно может быть столь приятным. Я прямо-таки чувствую, как внутри меня все оживает, — Лупицкий лег прямо на на землю, положив руки под голову, и улыбнулся. А яркое солнце, освещая его лицо, то и дело сверкало на его доспехе.