Из крепости мы выбрались спустя десять минут. Пришлось поплутать. Все-таки внутренние коридоры были несколько запутаны. Но, прикинув в голове план помещений, я понял, что это не просто стены и не просто коридоры. Это был собранный из камней магический узор, необычайно сложный и мощный. Теперь я по-другому смотрел на божественный артефакт. Прекрасно понимал, какая в нём таится мощь и сколько всего нужно, чтобы он был столь мощным, а ещё чтобы он действовал даже спустя тысячи и десятки тысяч лет.

Радостные воины предавались веселью. Кто-то танцевал, кто-то горланил песни, но контроль не ослабевал ни на секунду.

Люди пользовались мгновениями, пока не не поступало ценных указаний от вышестоящего руководства. По крайней мере, Лупицкий тут же принялся выдавать команды, лишь появившись под небом, которое до сих пор не затянулось тучами.

Я потянулся. Небо здесь действительно было прекрасным.

Генерал вопил во всю мощь лёгких, усиливая команды магией, однако и без Лупицкого работа спорилась. Даже крепость уже понемногу осваивали. Бойцы расчищали предзамковую территорию, а также собирали трофеи и артефакты. К слову, серьёзных демонов с артефактным оружием оказалось довольно немало. Базалес очень не хотел терять эту крепость. Он послал сюда действительно сильные армии. Но на самом деле он лишь просчитался. Потому что все эти элитные войска были потеряны, а мы победили. И в итоге он потерял сильных воинов и потерял крепость, а мы получили очень много полезного.

По мере того, как людям на глаза попадался парящий в небе Лупицкий, которому я вновь вернул, песчаные доспехи, по отрядам разлетался победный хор восторженных криков.

Герои приветствовали генерала-победителя.

Даже Ксенос орал вместе со всеми, тем самым подтверждая, что к победе их привел именно Лупицкий.

Тем временем генерал, взяв меня за предплечье, вдруг взмыл в воздух и резким движением поднял мою руку вверх, как это делают с победителями на ринге.

— Я благодарен за эту победу своему ученику, барону Бронину, который также зовется Архимаг Алексиус. Знайте все, кому вы обязаны этой победой!

Воины заорали пуще прежнего. Однако были и те, кто не понимал происходящего. То, что я знал о Лупицком, очень выбивалось из сложившейся картины. Он никогда никого не превозносил. Никогда не терпел конкурентов или тех, кто мог называться равным. И сейчас происходило нечто уникальное. Лупицкий никогда не признавал никого. А тут вдруг признал.

Скоро восторженные крики пресеклись, а мой учитель принялся криками и четкими командами распределять огромное войско по территории.