— Дорогой Димар! Боюсь, что у подобных людей нет таких понятий, как честь, достоинство и дружба! Для них имеет значение лишь одна вещь — выгода! Вы бы слышали, какие вещи они о вас говорили, за вашей спиной! У меня даже язык не поворачивается, повторить подобное!

— Говорите, друг мой. Говорите! Я должен всё знать об этих лицемерах!

— Они называли вас жирным тупым боровом, не видящим дальше своего носа. Хвастались, как ловко они обрели вас вокруг пальца! — мне показалось, что мэра сейчас хватит удар.

— Сгною… В тюрьме сгною, тварей… — выдавил из себя яростным шёпотом мэр, хватаясь за сердце.

— Стража… — тихо просипел он.

— Подождите, друг мой, не торопитесь с вашим, безусловно справедливым, негодованием. — остановил я его порыв, похлопав по руке.

— Ну посидят они с месяц в тюрьме… И всё? Смогут дальше продолжить свои бесчинства?

— Что вы предлагаете, друг мой? — справился наконец с приступом бешенства мэр.

— Я предлагаю нанести удар по самому больному для них месту. По кошельку. Поставить перед выбором. Или получить максимально возможный срок тюремного заключения, или заплатить штраф, компенсирующий все наши моральные страдания. Да-да, я тоже пострадал! Ведь они и мой дом сожгли, в ремонт которого я вложил целых две тысячи золотых!

— Вот сволочи!

— Да негодяи, однозначно! Так вот, — продолжил я, — Установить штраф за наш моральный и материальный ущерб, в размере, скажем, двадцати тысяч золотых. Поделить его с вами пополам. Десять мне, и десять вам. Ну, в смысле, городу, конечно же. — тут же поправился я, — И выкинуть их из города, запретив в дальнейшем появляться тут.

— В целом, я с вами согласен, друг мой, но… — аккуратно начал мэр, — десять тысяч мне кажется, многовато, друг мой. Стоимость вашего дома была три тысячи, ремонт — две, итого — пять тысяч были бы более справедливой суммой.

— А как же моральный ущерб⁈ — тут же вскинулся я, — Как же моральный ущерб? Я же так страдал, когда смотрел, как безжалостное пламя пожирает мой дом! Так страдал… — прижал я ладонь к глазам, как будто скрывая слёзы.

— Ну хорошо, ещё тысячу за моральный ущерб, — недовольно посипев, выдавил из себя мэр.

— Договорились! — скрывая улыбку, с деланным разочарованием в голосе, произнёс я. Я так и думал, что искин не даст мне слишком уж наглеть с суммой, но и так тоже не плохо, — При одном условии. Они оклеветали моего друга, господина Кенко, и его ни за что посадили в тюрьму на двое суток. Надо бы его отпустить.

— Безусловно, друг мой! Я немедленно распоряжусь!Аширо! — тут же взревел мэр. Перепуганная секретарша забежала в комнату, — Начальника стражи ко мне! Срочно!!! — и уже ко мне, — Извините, друг мой, но мне срочно надо заняться делами и придётся попросить вас покинуть мой кабинет. Но знайте, что я всегда буду рад видеть вас у себя!