Рогер сжал губы.
– Понимаю, – кивнул я. – Ты думаешь: если молчать, тебя обменяют или выкупят. Или что на тебя выйдут другие люди Мора и вытащат. Это логичная мысль. Но неправильная.
Я достал из кармана один из его донесений – третий лист, с описанием моих людей. Развернул, положил на колено, читать не стал – он и так знал, что там.
– Доклад номер четыре, – сказал я. – Значит, до него было ещё три. Ты здесь две недели. Три доклада за две недели – почти каждые пять дней. Значит, первый ты отправил через четыре дня после приезда. Очень оперативно. Это говорит о том, что ты опытный агент, а не новобранец.
Рогер молчал.
– Опытный агент знает следующее, – продолжил я. – Когда агент провалился, куратор его не выкупает. Это аксиома. Выкуп создаёт прецедент, который делает следующих агентов слишком дорогими. Герцог Мор – умный человек. Он не будет создавать прецедентов ради одного провалившегося наблюдателя.
Это была правда, и Рогер, судя по лёгкому подрагиванию пальцев, это понимал.
– Поэтому у тебя есть два варианта, – сказал я. – Первый: ты молчишь. Тогда ты остаёшься у меня в подвале на неопределённый срок. Кормим хорошо, не бьём. Но ты ничего не знаешь о том, что происходит снаружи – о том, как разворачивается ситуация, кто кому пишет письма, кто выигрывает. Сидишь в темноте и ждёшь исхода, к которому сам не имеешь никакого отношения.
Я немного подождал, позволяя этой картине осесть в его голове.
– Второй вариант: ты говоришь мне то, что я хочу знать. Не всё – я не наивен. Но достаточно. В обмен я тебя отпускаю. Прямо сейчас. Пешком до Серого Брода – полдня. Дальше куда хочешь. Я не буду за тобой следить.
– Почему? – произнёс Рогер. Тихо, но голос у него оказался ровным. Крепкий парень.
– Потому что то, что ты знаешь, устарело, – ответил я просто. – Расположение моих построек, количество людей, «громовая труба» на лафете – это вчерашний день. К тому времени, как ты доберёшься до Мора и доложишь, у меня здесь будет уже три «громовые трубы», и они пробивают каменную стену на двести шагов. Этот факт он узнает скоро и без тебя. Так что твоя информация мне не особенно угрожает.
Рогер долго смотрел на меня. Потом сказал:
– Почему вы не пытаете? Это было бы проще.
– Нет, – ответил я. – Под пыткой ты скажешь всё, что я хочу услышать – вне зависимости от того, правда это или нет. Мне нужна правда.
Ещё одна пауза. Потом парень медленно выдохнул.
– Я работаю на его светлость три года. Завербовали в Серой Броде, через торговца тканями. Я тогда был учеником сапожника, без перспектив. Предложили хорошие деньги за «наблюдение и донесения». Я согласился.