Но черные маги живучие и, как кошки, всегда падают на четыре лапы. Миг-другой и Элиан спешился рядом с кряхтящей и постанывающей женой, готовый к бою. Не дернулся бежать, спасать собственную жизнь — хотя прекрасно понял, чем для них здесь и скоро все закончится. Лесира, продажная душа, занявшая тело девушки-солнышка, с трудом встала за его спиной. Милое когда-то лицо перекошено лютой ненавистью и злобой, руки осторожно потирают пострадавшие локти и бока. Но почему-то магичить она не спешила, даже не выставила простенький щит. И я ощутила, поняла почему — опустошена до предела! Страж закона Дашейн не зря ест свой хлеб. А ведь Черная Лесира всего сутки назад сожрала много людей, много невинных душ превратила в тлен… Спутники главных злодеев остались в седлах. Пятый беглец наконец свалился в пыль у обочины и даже не трепыхнулся — точно мертвый. Приспешники Лесиры пытались усмирить своих коней, отчаянно озирались, высматривая, куда бы их направить, бежать. Но они изначально выбрали не тот путь и не с той… В последней попытке спастись Лесира выпустила свою проклятую магию; опутав всадников и животных кошмарными черными щупальцами, стремительно высосала из них жизнь. Я даже задохнулась от знакомого, омерзительно пахнущего первозданного Зла, распространяемого его носительницей. И судя по всему, почуяла не только я… — Ага, думала сбежать! — проревел уже как-то привычно дальмейн, стоило пространству разойтись рваными краями и впустить в Арим это исчадие Мрака. — Знаешь, а я по тебе даже заскучал немного, — саркастично отозвался Фрей. Но быстро стер ухмылку, когда следом за первым обитателем мира Мрака из портала шагнул второй, крупнее раза в два, солиднее и с такой оглушающей магической аурой, что ошибиться откуда он, даже нарочно невозможно. Воинов-клыков словно к земле прижало, а в меня будто тысячи ледяных игл вонзили. — А мы не успели, — голос второго дальмейна, вроде бархатный, чарующий, но ледяных ощущений добавил. Я застонала от боли, а еще от ужаса, как кролик на удава таращась на вновь прибывших, осознавая, что преградой между мной и самой чудовищной смертью в мире мрака остался только Фрей. Но мой стон привлек не его взгляд, а черные, какие-то мазутные провалы вместо глаз второго пришельца. — Пожирательница тьмы… — словно смакуя дорогой коньяк, довольно выдохнул он и, не отрывая от меня черных зенок, обратился к своему спутнику: — Ты прощен, сын. Это действительно ценная добыча! — Ого! Ты решил в этот раз папашу на подмогу взять? А чего не всю семью? — Фрей