стального цвета. Даже обувь на нем «родная» — остроносые туфли. Две ноги, две руки с пятью толстыми пальцами — три противопоставлены двум. Лысая безволосая голова со смешным с хохолком на макушке, не бритая лысина, а вполне себе естественная, матовая, безволосая кожа желто-зеленого оттенка, будто заживающий синяк. Лицо… одним словом, широкое, и в деталях, и в целом. Немного смахивает на ящерицу. Тонкие губы и слишком широкий рот, но неуверенная улыбка незнакомца обнажила зубы, обычные. Нос прямой и приплюснутый, с трепещущими ярко выраженными крыльями. Широко расставленные, чуть раскосые глаза тянутся к вискам с возрастными морщинками. Ярко-зеленую радужку разрезает пополам серп вертикального зрачка. Смазанные линии скул и челюсти с подбородком, немного покатый лоб, пересеченный еще парочкой глубоких морщин. Хохолок, брови и ресницы зеленого цвета, что в сочетании с желто-зеленой кожей только добавляла яркости как глазам, так и общему впечатлению от этого шаэда. Я бы могла с уверенностью сказать, что мужчина, как бы в России сказали, в возрасте, лет шестидесяти. А там кто его знает? Может здесь год за два или в среднем пятьдесят по причине эпидемий и тяжелых условий жизни. На моей родине в начале девятнадцатого века в среднем сорок лет было. В общем, непривычный мне, землянке, но в целом нормальный тип неприятного впечатления не произвел. Наверное, если бы я попала в их мир, то при отсутствии альтернативы и из боязни одиночества, смогла бы и с шаэдом семью создать. Был бы характер приемлемый. — Темный Фрей, вы, наконец, вернулись? — вежливо, с надеждой и, наверное, искренним уважением спросил незнакомец. Я приятно удивилась, что знаю и этот язык, молодец Фрей, обо всем позаботился. — Риз Шардан, я приятно удивлен, что вы живы и по-прежнему на службе, — улыбнулся Фрей, используя уважительное обращение к мужчине. — Я не мог оставить свой пост, пока мой начальник не вернется, — не обиделся Шардан и радостно похвалился, — за ваше отсутствие успел выдать двух дочерей замуж и обзавестись несколькими внуками. Вы долго путешествовали, темный Фрей. Мой муж хмыкнул, притянул меня к себе и с распирающей его гордостью пояснил: — Простите, риз Шардан, действительно пришлось побегать, пока нашел свою истинную. Знакомься, мой свет Олеся. Мы с Шаэдом по-японски поклонились друг другу. Затем он трогательно поднял необычные руки, обращаясь к Фрею: — Так вы теперь, стало быть, не темный, а сумрак? Еще вчера Фрей думал, что не заслужил этот статус, а сегодня кивнул с довольной