проткнуть небо высоченные сосны, смолистый запах которых моментально пробрался в мой нос; на берегу, прямо как я мечтала, появилась пара пляжных шезлонгов и туристический столик с вожделенными вкусняшками. Фрей поднял кружку, демонстративно крякнув от ее тяжести, и понюхал содержимое. Затем с уважительной, восхищенной улыбкой протянул: — Ну ты сильна! За раз новичку такую всеобъемлющую натуру создать — воду, еду, предметы… надо было очень постараться! — Ура, живе-ем! — радостно завопила я, в полной мере осознав, что сотворила, хоть и почувствовала себя как выжатый лимон. И тоже поторопилась к столу. — Это точно можно есть и пить? — нетерпеливо уточнил Фрей, жадно принюхиваясь к пище моего мира. — Конечно, нет, самой мало, — деловито ответила я, а увидев, что мой мужчина расстроился, расхохоталась. — Олеся, ты же лопнешь, — он попытался меня поддеть с наигранной укоризной. Я ответила достойно, как на моей родине: — А ты налей и отойди. Мы быстро разделись и искупались в теплом, в отличие от оригинала водоеме, затем развалились на шезлонгах и принялись за угощение. Доев очередной кусок рыбки, Фрей довольно признался: — Знаешь, мне все больше и больше нравится твой мир! Посмотрев на запотевшую кружку, он допил последний глоток пива и с заискивающей надеждой протянул мне ее снова наполнить. — Только не говори никому! — предупредила я, выполнив его просьбу. — Жадина! — хитро усмехнулся Фрей. — С кем поведешься от того и наберешься, — хихикнула я. В общем, второе свидание прошло еще круче, чем в Шаэде. И с неменьшими перспективами, ведь я поняла, что на Вайре действительно можно все, только пожелай и поделись энергией. И уж если мне приходится ежедневно переполняться этой самой энергией, то почему бы не развернуться во всю мощь своей фантазии? Домой мы летели каждый на своих крыльях. Мои темно-серые вполне меня устраивали, полет добавлял к приятным воспоминаниям эйфории. Настроение зашкаливало, хотелось обнять весь мир со всеми его обитателями и поделиться счастьем. Фрей весело поглядывал на меня и посмеивался, но я чувствовала, что в моей груди, под сердцем, поселились его чувства и эмоции. Теперь я легко их разграничивала со своими и чем дальше, тем отчетливее, ярче, полновеснее их ощущала. Сейчас Фрей упивался моим счастьем, наслаждался им, учился испытывать не жажду убийства, а обычные человеческие радости. К примеру, как и я, познавал любовь, правда не ко всем и всему, а только к одной. Ко мне! Возле наших хором, как я назвала бывшее жилище Фрея, мы с ним