дешевое удовольствие, они работали в тех помещениях, где проживали хозяева и их доверенные лица. А свечей и масла для ламп на всех не напасешься. Поэтому обитатели этого замка вставали с рассветом, а жизнь замирала с закатом. Но сейчас еще слишком рано, так что у меня в запасе есть хотя бы час до прихода кухарки или повара, успею найти хоть что-нибудь съедобное. Выбравшись из тайного хода в кладовке, где мой нос тут же уловил запах колбасы, сыров и копченостей, я, мгновение поколебавшись, решила оставить их на потом, а сначала попробовать найти что-то более легкое. Свет из окон позволял рассмотреть замковый «пищепром» в подробностях. Дровяные печи, котлы и разделочные столы, стеллажи, заваленные разной снедью, сырой и готовой, плошки, поварешки. Остро воняло жареной рыбой, хотя я ее нигде не обнаружила. Но про себя мысленно спросила у вселенной: почему даже дорогущие духи пахнут сутки-двое, а запах жареной рыбы ничем не вытравить неделю? Вопрос был риторическим, и вселенная отвечать не спешила. Сунув нос в ближайший чугунок, я блаженно застонала: из него пахнуло крупой и шкварками. Наверняка не еда для господ, скорее всего, кто-то из кухонных работников не доел весьма скромный ужин, но для меня он показался пищей богов. Жиденькая каша с редкими кусочками сала и мяса поглотила все мое внимание… Я пришла в себя, выскабливая неизвестно откуда взявшейся ложкой дно, доедая последние крупинки, но спустя секунду поняла, что мое подсознание сработало, потому что за углом услышала шорох. Живот напоминал барабан от количества поглощенной еды, но странное дело, больно или плохо от переедания не было. Я ощущала, как мой внутренний «кальмар», источник и резерв, оплетал оголодавшими щупальцами желудок, магически ускоряя переваривание и жадно высасывал из него все «соки». По телу разливалось приятное сытое тепло. Именно это тепло успешно выгоняло из меня мрак Лесиры. На коже словно прохладная испарина выступила, жгучая, неприятная. Опять шорох — и я с забившемся пойманной птицей сердцем направилась в угол, где что-то шуршало. Или кто-то? Обогнув плиту и завернув за угол, вздрогнула, столкнувшись с испуганным взглядом худой, измученной женщины, сидевшей на тонком грязном тюфяке. Из-за ее спины выглядывали чумазые детские мордашки. — Я тут вот… проголодалась немного, — пролепетала я. — Леди, — в отчаянии всхлипнула женщина, привалившись к стене, — не губите. Вы бы приказали, я бы вам все-все принесла… — Тихо! — я испуганно вскинула руку, но лишь ухудшила ситуацию. Женщина