Торопливым шагом приближаюсь к девчонке и хватаю растерянную Наташу за руку, как разъярённая львица, издаю грозный, обвинительный рык.

– Предательница! Так, ты платишь за доброту. Я, руководствуясь благородными мотивами, невзирая на опасность, согласилась тебе помочь. И как ты, дрянь, отплатила.

Ловко изображаю праведный гнев, скрывая свои истинные мотивы.

– Ангелина, я- я- я…, – мямлит Наташа, с опаской, глядя на меня. – Ты неправильно поняла. Когда ты вошла в гостиную, Архангел пытался получить от меня информацию, но я…

– Ты. Что ты? – Усиливая хватку, потребовала закончить фразу.

Мои ногти, словно острые когти врезались в её нежное тело.

Изнеженная, избалованная, капризная принцесса. Её всю жизнь любили и ласкали. Кому она решила бросить вызов? Я та женщина, которая постоянно боролась с судьбой. Прошла огонь и медные трубы. Этой девицы меня не надломить. Я вырву своё счастье из её дрожащих, хрупких пальчиков.

Ненавистно вглядывалась в её лицо. Стоило только взмахнуть рукой и перевести руку на её тонкую шейку и всё…Конец! Задушу. Собственными руками задушу эту паршивку. Но не сейчас. Всему своё время.

Наташа виновато посмотрела в мои глаза и искренне промолвила, – я хотела рассказать правду Архангелу, но предварительно потребовала, чтобы он дал мне слово, что никого не тронет.

Фальшивая улыбка отобразилась на моём лице, наклонив голову и сверкнув глазами, с издёвкой произнесла, – благодетельница х…ва. Слово она потребовала и в результате на х.й была послана. Ты с кем сделки решила заключать, дура, с Архангелом, с человеком, у которого руки по локоть в крови.

Презрительно сузила глаза. Ты девица ещё глупее, чем я думала. Где же были глаза Алексея, когда он увлёкся этой курицей. Почему не бросил её. Она же пустая, ограниченная, никчёмная…Полная серость.

– Ангелина, он сказал, что за мной киллера послали. А что, если это правда, тогда ты ведёшь двойную игру, – смело заявила Наташа и вырвала руку. – И я допускаю такую возможность, вероятно, ты избавляешься от конкурентки, видя во мне угрозу. Да и поведение твоё, говорит само за себя, – потирая руку, возразила девушка.

Невольно округлила глаза. Вот это поворот! У этой амёбы язычок прорезался. Ну ничего я тебе язык-то укорочу и крылья обрежу.

Так надо менять тактику, эта курица начала шевелить своими атрофированными мозгами.

Непринуждённо изобразила на лице горькую обиду. Сковывала свою ярость. Помнила, что не могу позволить ей сорваться с моего крючка. Пока она мне лишь не доверяет. Обязана развеять её сомнения. Вновь укротить. Заставить внимать каждому моему слову. Эта глупая собачонка с руки у меня должна есть. Иначе мне пи…ц!