Поворачиваю голову и печально осматриваю раздосадованного друга, делюсь тревогами.

– Рома, сегодня Наташа задала вопрос о Воробьёве. Представляешь, с чего вдруг она, вообще, вспомнила этого пи…са.

Слышу, что дыхание Роман замедлилось, он крепко сжал руки и, продолжая внимательно следить за дорогой, задаёт вопрос, который мучает меня, с момента того как мне озвучили вердикт на сходке, – и что ты будешь делать дальше? Поведаешь правду Наташе? Сможешь рассказать ей, как именно погиб Воробьёв?

– Рома, я не знаю. Одно понимаю! Глупо отрицать, что мне ничего не известно о его гибели.

Изогнутая, словно ядовитая змейка, улыбка проползла по сосредоточенной физиономии Соколовского, который с пренебрежительным видом поморщил нос и гневно провозгласил, – не вздумай, рассказывать правду. Она уверена, что ты отошёл от дел, если ты поведаешь ей способ…,– в салоне повисла угнетающая тишина, каждый из нас упорно молчал, не желая нарушать безмолвность.

– Рома, сейчас я нахожусь в тупике. Сука, только почувствовал счастье, начал наслаждаться жизнью с любимой женщиной, – провожу рукой по взволнованному лицу и яростно ударяю кулаком по бардачку. – Проклятие, какое-то. Не знаю, что делать. Голова идёт кругом.

– Молодец, разломай машину, – недовольно брякнул друг. – Я даже не против, можешь её, на х.й, переломать. Если тебе это поможет. Но боюсь, что это делу не поможет. Говорю тебе, забудь про этого Воробьёва. Просто молчи и делай вид, что тебе ничего не известно. Уяснил?

С грустью, опускаю глаза и, плотно смыкая губы, начинаю учащённо дышать, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы максимально отразить свои эмоции.

– Рома, я тебе говорил и повторяю, на сходке с меня спросили по понятиям. Как бы там ни было, но Сизый был из моей группировки и по всём правилам, я обязан был спросить с Воробьёва, что и было сделано. Гавр бросил предъяву, на которую был дан ответ. По-другому поступит не мог, – свирепо сузил глаза и яростно взмахнул рукой. – Что я тебе объясняю, ты и сам всё знаешь. А вот, как всё это Наташке объяснить, даже не представляю. Она не сможет меня понять.

– А о чём я тебе и толкую. Иногда в неведенье спасение. Молчи и всё. Ты же не обязан знать, что именно произошло с этим ублюдком. Просто молчи и всё отрицай, если Наташа начнёт задавать провокационные вопросы.

Машина резко останавливается возле будущего земельного владения. Окидываю взором огромную пустынную территорию, на которой в скором времени будет возведён семейный особняк.

– Завораживающий ландшафт,– восхищаюсь я и покидаю транспортное средство, следом за Романом. – Ровный участок, а вот этот наклон, – указываю рукой по направлению к небольшому склону,– ведёт к ближайшему водоёму и медленно, наслаждаясь каждым шагом, иду по указанному направлению.