материал имеется в избытке, однако он лишен всякой ценности, если исследователь не сможет провести убедительные мифологические параллели. Разумеется, недостаточно просто связать сновидение о змее с соответствующим мифологическим примером: никто не может гарантировать, что функциональное значение змеи в сновидении и в мифе одинаково. Чтобы провести значимую параллель, необходимо установить функциональное значение индивидуального символа, а затем выяснить, имеет ли предполагаемый параллельный мифологический символ схожий контекст и, следовательно, такое же функциональное значение. Все это не только требует длительных и трудоемких исследований, но и представляет собой весьма неблагодарный объект для демонстрации. Поскольку символы не могут быть вырваны из их контекста, исследователь вынужден пуститься во всесторонние описания как личностного, так и символического характера, что практически невозможно в рамках одной лекции. Я неоднократно пытался сделать это, рискуя при этом усыпить половину аудитории. 4. Пример 104 В качестве примера я выбрал случай, который, хотя и уже был опубликован, в силу своей краткости может служить идеальной иллюстрацией. Кроме того, я добавлю ряд замечаний, которые были опущены в предыдущем издании [53] . 105 Примерно в 1906 году я столкнулся с весьма любопытным бредом у пациента, с юных лет страдающего параноидной формой шизофрении. Больной – рядовой клерк, окончивший общеобразовательную школу, – много лет находился в лечебнице. Поскольку никаких особых дарований у него не было, а я в то время ничего не знал о мифологии и археологии, влияние извне в этой ситуации было исключено. Однажды я увидел, как этот человек смотрит в окно, щурится на солнце и при этом странно качает головой. Он попросил меня сделать то же и пояснил, что тогда я увижу нечто очень интересное. Когда я спросил его, что он видит, он удивился, что я ничего не вижу, и сказал: «Но вы же видите солнечный фаллос? Когда я качаю головой, он двигается. Вот так рождается ветер». Естественно, я не понял эту странную идею, но принял ее к сведению. Затем, года четыре спустя, в ходе моих мифологических изысканий мне попалась книга Альбрехта Дитриха [54] , известного филолога, который и пролил свет на эту фантазию. Работа, опубликованная в 1910 году, была посвящена греческому папирусу, хранившемуся в Национальной библиотеке в Париже. Дитрих полагал, что в одной из частей текста описан митраистский ритуал. Текст, несомненно, носил религиозный характер и содержал заклинания, а также