— Просто вспомнила, что почувствовала от тебя, — ответила она, чуть нахмурившись и мило дернув носиком. — Как бы тебе это объяснить… Когда я с кем-то знакомлюсь через прикосновение, у меня как бы остаются знания об этом человеке, которые становятся частью меня. Они мне не мешают жить, но если нужно, некоторые вещи просто всплывают в голове. Бессознательно. Поэтому те ассоциации, которые возникают у тебя, когда ты сравниваешь этот мир со своим прежним домом, кажутся мне знакомыми. Понимаешь, о чем я?

— Думаю, да, — кивнул я. В целом, если не забивать голову тем, как это работает, то все было более чем понятно. — Это как будто я оставил после себя след из хлебных крошек.

— Как ты точно выразился, — улыбнулась Иди.

— А на Ашене тоже четыре… эээ… эйтинга? — спросил я, вскарабкавшись на мощный ствол упавшего дерева, который оказался прямо на нашем пути.

— Их восемь, — ответила она, принимая мою протянутую руку. Я спрыгнул вниз первым, а когда Иди начала спускаться, я придержал ее за талию.

— А вам нравится число восемь, верно? — пробормотал я, сам не понял зачем. На несколько секунд просто потерялся в ее миндалевидных глазах. Вынырнув из этого омута, осторожно поставил ее на ноги. — Прости.

Иди смотрела на меня, прикусив пухлую нижнюю губу. Ее зубы были неидеально ровными, два передних казались чуть больше остальных. И в этом была какая-то особая прелесть, что ли.

— Да, ты прав, число восемь имеет для жителей Ашена особое значение, — согласилась девушка-антилопа, и мы двинулись дальше. — У нас восемь островов, восемь сезонов в цикле и восемь циклов в эпохе.

— И восемь священных рыб, — добавил я, не упустив возможности блеснуть своими познаниями.

— Ты читал нашу историю! — В ее улыбке мелькнула гордость. — О, я знаю, что ты делал это, когда валялся в постели.

— Ты тоже ненавидишь валяться без дела, да? — спросил я, подбирая у края тропинки пару упавших водных фруктов.

— Когда проводишь большую часть детства прикованным к постели из-за того, что часто болеешь, сидеть на одном месте — смерти подобно, — сказала Иди, забирая у меня один из плодов рубинового цвета.

— Слушай, если бы я не понимал, о чем ты говоришь, то сказал бы, что ты драматизируешь. Но это, блин, очень точное описание, — усмехнулся я и прокусил кожуру фрукта, чтобы утолить жажду. — Мне жаль, что ты так много болела. Это действительно непросто.

— Да, это так, — согласилась она. — Это было так же тяжело, как тебе — завести настоящих друзей, потому что ты нигде не задерживался надолго.

Мои брови сами собой поползли вверх. В очередной раз у меня просто пропал дар речи от проницательности этой девушки.