«Ну, блин, дежавю какое-то», — усмехнулся я про себя. Та же картина, только сестра другая. Обе бесстрашные донельзя. Или просто отбитые на всю голову?

— Как *это* может быть Гарри? — недоумевал Бруно, явно делая ударение на «это». Он придерживал Кристофера, который почему-то оказался без своей трости. Видимо, опасность момента так на них подействовала, что наши старые «хранители знаний» успели прилично протрезветь.

— Понятия не имею, — пожал плечами Сет.

— И вот такой ответ мне совсем не по душе, — проворчал Кристофер, потирая виски, будто голова разболелась. Ну, ещё бы, после такого-то.

— Ада? — сокол вперил свои зелёные с золотыми искрами глаза в девушку. — Есть идеи?

Антилопа потёрла ладони — те засветились мягким оранжевым светом, — а потом протянула руку к этой твари, которая прямо на наших глазах продолжала меняться. Оно корчилось на полу, будто из него самого дьявола изгоняли.

— Не надо! — по щекам Иди покатились слёзы, она попыталась остановить сестру, но не успела.

— Ай! — вскрикнула Ада и рухнула на колени.

— Ада! — Сет тут же всадил две стрелы в эту тварь, которая, истекая слюной и постанывая, валялась на полу среди кровавых перьев — часть она сама выдрала, часть отвалилась.

— Бу-э-э-э-э! — Гарри снова издал свой мерзкий рык и уставился на Аду. Две стрелы, торчащие из его толстой шкуры, его, похоже, вообще не беспокоили.

— Иди… да, — выдохнула Ада, прижимая руку к груди так, словно ладонь ей жгло огнём. Потом она совсем обмякла и тяжело осела на колени сестры.

— Ада! — Сет рванулся было к ней, но чудище тут же вскочило на ноги, перегораживая ему путь к девушкам.

— Что с ней? — спросил я у Иди, которая крепко обнимала сестру, гладя её по голове.

— Ну зачем ты это сделала? — прошептала она, глядя на обмякшую Аду и проводя костяшками пальцев по её щеке. — Она очень тонко чувствует демонов, так что, скорее всего, это он. Но это так странно, солнце-то сейчас обычное…

— Бу-э-э-э-э! — Гарри снова содрогнулся всем телом. Зрелище было, мягко говоря, тошнотворное: прямо под его кожей, уже лишённой перьев и ставшей какой-то скользкой и чешуйчатой, с хрустом ломались и перестраивались кости. Он взмахнул отросшими до приличных размеров крыльями, поднимая в воздух целый вихрь тонких пергаментных листов. Издав ещё один утробный стон из пасти, вытянувшейся, как у крокодила, он вперил взгляд в сестёр-волшебниц.

— Нет! — взревел Сет, выпуская ещё одну стрелу, которая, увы, опять не причинила этому оборотню никакого вреда.

Я тоже саданул в него болтом — надо же было хоть как-то компенсировать тот факт, что стрела Сета на него вообще никак не подействовала, он даже не моргнул.