Мрази…
Я не смог оставить ребёнка здесь умирать от неверия, злобы и отчаяния. Таскать я тоже её не собираюсь, но, как приду в блудный город, там и определюсь что делать дальше.
Попытки увести малышку от остывшего трупа затянулись ещё на один час и мне потребовались невероятные усилия и железные нервы, чтобы уговорить её пойти со мной. Я пообещал познакомить её с той, кто так же, как и она, осталась одна, брошенная, с убитыми родителями. Она смогла выжить и найти убийц. Наказать их. Что-то тёмное я затронул в душе этого ребёнка, сумев найти ключик к его желаниям. Надеюсь, у нас хватит сил прекратить весь этот кошмар и одарить детей подобной этой малышке любовью и лаской, выгнав семена злобы и ненависти из их сердца.
За всё приходится платить. И у всего есть своя цена. Я очень надеюсь, что своенравная богиня Судьбы, примет мою жертву во благо будущего этих детей. Я без раздумий дарую ей свою силу, свою ненависть и свои желания, пот и кровь, свою и багровые реки врагов моих, что, упиваясь властью, сами посчитали себя равными Богам, и принялись рушить жизни и даровать блага по своему усмотрению тем лизоблюдам и тварям, что не заслуживают даже мимолётного взгляда настоящего представителя человечества.
Веди же, Судьба, мой клинок и направляй мои выстрелы. Даруй смерть врагам моим, и храни моих немногочисленных близких, а также всех беззащитных и безутешных. Ну а я уж отплачу сполна, возложа на твой алтарь эти тёмные, сочащиеся грехом души…
Никогда не был верующим… Но всё-таки… Если там кто-то есть…
Аминь.
Глава 18
— Да твою же мать! Эти черти совсем оборзели? — продолжал за соседним столиком рвать и метать какой-то напившийся мудила.
Впрочем, его можно было понять. Стокпорт сегодня был оживлён. Оживлён чересчур сильно, куда больше, чем при простом праздновании. И всему виной стали беженцы. Слухи распространились по подземным коммуникациям быстрее лесного пожара, вызывая у людей панику и желание спастись. Они массово бросали свои лачуги и перекошенные палатки, убегая в более крупные и защищённые города.
В эти города так называемые «Хранители» пока что не лезли. Да и неудивительно, безымянным плевать, кто перед ними кровь прольёт. Всех порешают. Вот Шайн и ввёл запрет на посещение тех зон, где находились его верные псы войны.
— Семнадцать! За два дня семнадцать поселений разрушено, людей поубивали, детей пленили! Суки, завтра мы покажем этим ублюдкам где раки зимуют! — продолжал сокрушаться пьянчуга, выплёскивая свою неуёмную энергию в сторону молчаливого и задумчивого соседа, что сидел и смотрел время от времени то на мелкую, которую я привёл в город, то на рядом сидящего в шоке пацана.