До твари оставалось не больше пятидесяти метров, когда невидимые глазом малютки, похожие на трудолюбивых насекомых-опылителей, видимые лишь мне — их создателю и повелителю, плотным роем устремились к преследующему нашу таратайку чудищу.

Тварь, разумеется, не ожидала такого поворота событий. Она взревела, пытаясь сбить с себя летающую напасть, но «шмелей» было очень много, и они оказались слишком проворными. Однако монстр скорость не снизил, кажется, даже прибавил.

Наконец мои магические помощники рассредоточились по всей поверхности тела зверя пустошей. Особым чародейским взглядом я видел, как на шкуре «крокодила-медя-ежа», на его иглах то и дело вспыхивали искры. Это моя ассенизационная магия пыталась проломить магию пустошей, ну, или пробить толстенную шкуру монстра. Какое-то время моим магическим «насекомым» не везло. И шкура оказалась прочной, и магический щит непроницаем для их еще очень несовершенной магии.

Наконец, одному из моих «шмелей» удалось залететь прямиком в пасть твари. Ну а дальше всё случилось так быстро, что я и глазом не успел моргнуть. Особи роя начали гаснуть, передавая свою энергию более удачливому собрату. Тот же тем временем проник через кровоток внутрь черепной коробки монстра и, ярко полыхнув, превратил её содержимое в спрессованный шарик неорганического вещества размером с мяч для пинг-понга. Как результат, опасный монстр, будто наткнулся на материальное препятствие, затем лихо перекатился через голову и замер мертвой неподвижной тушей.

— Вот так-то, — негромко пробормотал я, — мои воля и магия отличная команда. — А затем обратился уже во весь голос к погонявшему лошадку Борову: — Всё Иван Спиридоныч, можешь тормозить. Кажется, нам с тобой сегодня снова подфартило. Глянь, какую тушу завалили. — Вообще-то победа над тварюгой чисто моя заслуга, но сказать это вслух было бы для меня непоправимой ошибкой. К тому же, если бы не Боров, «бесстрашно» управлявший повозкой, времени на то, чтобы применить магию у меня просто не было бы. Значит, победа над чудой-юдой заслуга коллективная.

Оглянувшись, бригадир моментально оценил ситуацию. Затем раздалось его тягуче-могучее:

Тпру-у-у! — После этого пустоши огласил такой мат-перемат, которого мой реципиент от своего босса не слышал даже в моменты его самого жуткого неконтролируемого буйства.

Лошадка сначала остановилась, затем, подчиняясь воле кучера, неохотно побрела к распластанной на земле куче плоти.

Туша твари, которую я только что упокоил, воняла так, будто в ней неделю квасили протухшие носки бомжа, с приличной порцией содержимого выгребной ямы чумного барака.