Резким движением выудил находку на свет белый. На ладони лежала перепачканная в слизи жемчужина. Размером с крупную сливу, тяжелая, холодная, как сердце кредитора, источающая свет изнутри, да так, что в неприветливой и пугающей пустоши мне вдруг стало почти уютно.

Магический конкремент. Камень, который эта тварь вырастила, поглотив магию, своих жертв. Не в каждом монстре зарождается такое чудо. Для этого его печень должно что-то травмировать и прилично так. Это как с жемчужницей, пока в её раковину не попадет камешек или песчинка, моллюск не станет затрачивать жизненные ресурсы на образование бесполезного для него перламутрового шарика.

Я повертел «сливу» в пальцах. Красивая, слов нет. И, судя по тому, как у меня начали покалывать кончики пальцев, штука мощная. Если Боров узнает, что я нашел это до приезда оценщиков, он мне голову оторвет. А потом решит, что мы разбогатели, и тут же помчится реализовывать «жемчужину» кому-то из знакомых магов. Но я-то, человек с богатым жизненным опытом, благополучно переживший роковые девяностые, прекрасно отдаю себе отчет, что такие находки чаще приносят вовсе не златые горы, а кучу неприятностей, бывает, даже фатально укорачивают жизнь. А я помирать категорически не желаю.

— Ну что, красавица, — обратился я к жемчужине, пряча её под плоский камень неподалеку от приметного куста калины, усыпанного усохшими т почерневшими прошлогодними ягодами, — посмотрим, чем ты меня наградишь, когда я тобой займусь более плотно. А пока полежи здесь. Скоро я за тобой приду.

А чтобы избежать ненужных вопросов от тех же любопытных оценщиков, подобрал с земли высохшую палку потолще и загнал её в проделанное в брюхе отверстие. Для верности, пальнул в мягкое брюхо твари из пулемета, благо все патроны расстрелять не успел. Боров убежал и в горячке не успел толком рассмотреть нанесенные твари повреждения. А я скажу, что так оно и было. Просто монстр удачно открылся, вот я и не упустил момент, всадил ему в брюхо дюжину пуль. А то, что мозг усох, это не ко мне. Может быть, именно такой тварь и уродилась. Так что офиуиально никакой магией я не пользовался, чистой воды везение. Если что, бригадир подтвердит мои слова, хоть толком ничего и не видел. Оно, конечно, будет меня подозревать, но ему же, в первую очередь, невыгодно, если меня уличат в чернокнижии.

От общества не изолируют и в армию не определят, ибо нет такого закона, чтобы малолетку, не достигшего совершеннолетия, в солдаты забривать. Но коситься начнут и внушать себе всякие страсти-мордасти, мол, Димка Кравцов монстра завалил колдунством, а, значит, ему и человека, что муху прихлопнуть. А когда информация уйдет в народ, что я и с говнами магией борюсь (говноборец, мать её!) так и вовсе шарахаться от меня станут. Народ он такой — пугливый. Что же касательно пулемета, тут уж чистое везение, главное, никакого чародейства.