Долго «своей прелестью» любоваться не стал. Не для того таскался в пустоши посреди ночи. Ничтоже сумняшеся закинул добычу в рот и попытался проглотить. Да не тут-то было. Жемчужина наотрез отказалась плавно скользить по пищеводу. Чёрт, едва не подавился. Благо, вовремя позаботился о воде. Вместе с жидкостью конкремент практически безболезненно прошел по пищеводу и оказался в желудке.
Вообще-то я был в курсе, что глотателей жемчуга ожидает боль, но то, что она будет настолько острой и всепоглощающей, Митьке, как пока еще единственному источнику информации об этом мире было неизвестно. Хорошо, что кровать оказалась рядом, и я успел на нее упасть. А дальше меня начало корчить, плющить и таращить, как тех героев бородатого и очень недоброго анекдота про Цветик-семицветик.
Я бы заорал, но стены моей каморки настолько тонкие, что я даже мычать от боли не рискнул. Закусил край подушки и лежал на кровати, орошая горючими слезами эту самую подушку. Рассчитывал, что хотя бы отрублюсь от невыносимой боли. Но где уж там. Только сознание начинало проваливаться в спасительную мрачную глубину забвенья, как очередной приступ боли выталкивает тебя на свет божий, то есть навстречу новым адовым мукам. Короче, словами не описать, как мне было плохо. Пробовал облегчить боль посредством магических «шмелей», но, как назло, связь с ними на время усвоения «жемчужины» была полностью потеряна. Да и чем бы они мне помогли? Впрочем, я еще маг начинающий, и обо всех возможностях своего Дара представления не имею, так что, вполне возможно, что и помогли бы. Но не срослось.
Не знаю, сколько времени я страдал от периодически отодвигающейся, и тут же многократно усиливающейся боли. Может час, а вполне возможно и все два. Стоит отметить, что перенес я эти мучения вполне достойно. Хоть и промочил подушку слезами, в голос все-таки не заорал и не переполошил дрыхнущего за стенкой ночного сторожа.
В какой-то момент неприятные ощущения начали откатываться и возвращались уже в значительно ослабленном виде. Наконец полностью сошли на нет. Определенно, конкремент растворился в желудочном соке и полностью усвоился моим организмом, оставив после себя странное «послевкусие», будто горькой пижмы налопался от души.
Впрочем, не успел я отойти от одной напасти, как на бедного меня навалилась другая. Голод, дикое первобытное и ничем незамутненное чувство голода. Есть хотелось так, будто неделю у меня во рту маковой росинки не было. Вообще-то, я не знаю, что такое маковая роса, но подвернись она мне в данный момент под руку, отправил бы в рот без колебаний.