Всё-всё, чужие матримониальные отношения меня не касаются. А насчет «пускать слюни в сторону любимой дочурки» Боров предупредил Дмитрия ещё при его поступлении на работу, дескать, башку открутит, если будет глаза пузырить на Анютку.

Центральный городской рынок располагался на территории так называемого Среднего города. То есть места обитания торговцев среднего достатка, мелких чиновников, даже вполне зажиточных граждан, не пожелавших выкинуть немыслимую сумму для приобретения престижного жилья в Верхнем городе.

В отличие от халуп и чавкающей под ногами грязи Нижнего города, где селилась городская беднота и рабочие малопрестижных специальностей, типа моей, проезжая часть и тротуары здесь были выложены брусчаткой, в палисадниках клумбы с разноцветьем тюльпанов, крокусов, гиацинтов и других растений, названия которых мне неизвестны. По обочине дороги растут раскидистые липы, каштаны и дубы, создавая в летний сезон эффективную защиту лучей палящего солнца.

Несмотря на будний день, народу на рынке было прилично. Лавку Клюева долго искать не пришлось, поскольку я уже неоднократно её посещал с всякими поручениями от босса.

— Доброго утречка, Семен Михалыч! — я вежливо поприветствовал лавочника, худосочного мужчину лет едва за пятьдесят в очках с толстенными стеклами и вечно недовольной миной на желтушного цвета физиономии.

— Какое на хер утречко, Митяй⁈ — Громко воскликнул торгаш и тут же традиционно схохмил на, как ему казалось, близкую мне тему: — Солнце встало выше ели, срать пора, а мы не ели.

— Вообще-то, половина десятого официально считается утром, — поправил я Семена Михайловича. А пусть не умничает и не тычет пальцем, мол, я — торговец, ты — говно.

— Это ты что сейчас сказал? — Владелец лавки недоуменно выпучил на меня свои невыразительные зенки. — Это когда же ты, Митька, поумнеть успел до такой степени, что старшим дерзишь⁈ Запомни, если Семен Михайлович Клюев сказал, что никакое сейчас не утро, значит, оно так и есть.

Но тут уж и я не удержался от подковырки:

— А если в твою лавку войдет сам городской голова Егор Спиридонович Устюжанин и скажет тебе «Доброе утро!», ты его тоже срать пошлешь? — В ответ лавочник пробубнил что-то насчет заговоривших чурбанов и в край распустившейся молодежи. Мне же вступать в дискуссию с упертым торгашом было не с руки — работу нужно работать. — Кароч, мне нужен разводной ключ, можно переставные клещи «галочка», пара широких стяжных хомутов из нержавейки для трубы диаметром двести миллиметров, метровый кусок бычьей кожи шириной двадцать сантиметров, пакля, банка краски на основе железного сурика, зубило и обычный слесарный молоток… пожалуй, на этом и всё.