— Мартин, ты же вроде в академии на некромагии специализировался? — прищурился начальник. — Откуда такие знания имущественного кодекса?

— Так это… факультативно изучал, — нашлась я, чуть не ляпнув, что академий мы не кончали, а мой магический пансион для благородных девиц ничуть не хуже.

— Вижу, парень ты образованный, только некромагическая практика у тебя хромает, — заметил Десмонд. Я даже обидеться не успела, потому что он тут же меня похвалил: — Но твой посыл про бывшего ассистента я оценил. Ты прав, надо разыскать. Вдруг он и впрямь по ошибке прихватизировал папку с делом Золомона. Сгоняй-ка ты в участок и узнай у Беде адресок моего бывшего помощника. Как-никак главный инспектор полиции его лично рекомендовал. А я пока с банкирами пообедаю.

— Сами обедаете, а меня в полицию высылаете, — проворчала я, покидая приемную.

— Ты недоволен условиями работы? — грозно спросил начальник. — Или тебя вместо полиции в обиторио на допрос новой жертвы отправить? Да и про тренировки что-то я совсем позабыл.

— Я всем очень доволен, — поторопилась заверить Десмонда. — Начальник у меня необыкновенной души человек, работа интересная, а к самостоятельному допросу жертвы я еще не готов, осилю только под вашим чутким руководством. И тренировки продолжить никак не могу: после боя с умертвиями у меня и нога, и рука, и спина болят!

— Раз тебя все устраивает, отправляйся после полицейского участка ко мне домой, заберешь из кабинета проект закона о защите прав немагических потребителей и привезешь к шести вечера в ресторацию «Протумбрианские затейники». Заодно пройдешься, разомнешь ногу и спину. Тебе нужны физические нагрузки.

— Будет исполнено, — ответила, пятясь к двери, чтобы начальник еще чего-нибудь не затеял.

— И вот еще что! — вспомнил Десмонд. — Твоя сестра в эти выходные работает в лавке?

— Да… наверное… — Я растерялась. — А вам зачем?

Нам же с Лешеком нужно съездить в эти выходные в Жижу и посетить магическую академию, я на работу внеурочно выйти не смогу!

Но Десмонд не ответил. Потеряв ко мне всякий интерес, он прикрыл веки и мечтательно улыбнулся. Как пить дать, какую-нибудь гадость задумал. Когда он про вредный характер заговорил, я сразу почуяла, что не простил он мне ни пролитую на ботинки воду, ни чихательный порошок. А я-то на секунду подумала, что нравлюсь ему. Но если он к Красимиркиным прелестям равнодушен, то к моим — и подавно. А про веснушки и фигуру наплел, чтобы бдительность усыпить и побольше информации выведать. Ничего, я ему такую «фигуру» при встрече устрою — на всю жизнь запомнит, как насмехаться над Мартишкой Адамс!