Дали старт. Вся братия каменных исполинов дружно качнулась вперед, аж земля вздрогнула. Тут-то я понял, что означало Каринино «сам поймешь». Вся трибуна как с цепи сорвалась. Сидя дома перед телевизором, пардон, перед «оком», такого не ощутишь. Столько азарта я не видел даже в финале чемпионата мира по футболу.

Големы веселым табуном помчались навстречу приключениям, а следом за ними с языками на плечах припустили их хозяева. Забавное зрелище: как будто рассеянный хозяин забыл поставить машину на ручник, она покатилась под горку, и горе-автолюбитель бежит следом. Все-таки не пойму я, почему чародеи мчатся на своих двоих вслед за големами. Хотя бы скакали на лошадях, если уж им обязательно надо держать свое творение в поле зрения. Это положительно сказалось бы на динамике. А так получается, что возможности големов ограничены скоростью самих людей.

Волна азарта, прокатившись по трибуне, подействовала даже на меня. Когда големы умчались вперед и позади всех в клубах пыли я увидел давешнего искусника, который еле плелся, тяжело опираясь на посох, то не смог сдержать гримасы разочарования.

«Что ж ты, поганец, меня так позоришь?» — мысленно спросил я кордосца. Ей-богу, он меня услышал, и ему стало стыдно: аккурат в этот момент дед забрался в кабину своего шагохода и резво припустил вдогонку за чародеями. Ну вот, так бы сразу! Я же опытным взглядом сразу распознал внутри «Кордосского Паука» место для водителя. «Давай, старикан, педаль в пол, наверстывай теперь!» — подбодрил я искусника про себя.

Феерическое по-своему это соревнование големов! Ощущения просто потрясающие. Трудно подобрать правильные слова, чтобы описать эту смесь чувств. Сначала это ухмылка при виде сих искусственных существ — големов. Такой примитивизм! Для моего-то мироощущения, испорченного компьютерными визуализациями, виртуальной реальностью, где можно найти и создать все что угодно, да еще с такой детализацией и правдоподобными ощущениями, что тонкая неуловимая грань между явью и вымыслом тихо и незаметно растворяется в пространстве. Но потом, когда вспомнишь, что это по-настоящему, почувствуешь на языке пыль этого мира, а земля под ногами задрожит от тяжелой поступи каменных махин, внутри что-то дрогнет, и на лицо набежит легкая тень задумчивости. Нечто подобное можно ощутить на концерте. Вроде бы та же музыка, та же песня, что и в записи, но чувствуешь, что все иначе. Ух! Аж мурашки по всему телу!

— И-и-и-и! — терзает мой слух восторженный свист Карины, когда голем ее фаворита, выбивая пыль из безропотной земли, проносится мимо.