В довершение ко всему единственный на десяток лиг вокруг источник, что располагался сразу за стенами, стал непригоден для использования: испившего тут же начинала мучить жуткая рвота. Конечно, согласно всем правилам фортификации родник должен был быть внутри «крепости», но никто в здравом уме не мог ожидать осады, а вода была нужна не только для нужд гарнизона, но и для караванов. И опять благородный кордосец использовал в своей негодующей речи неподобающие слова, коря себя за невнимательность при организации обороны.

Арфиец в душе был с ним полностью согласен. Все эти беды принесли кордосцы, будь они неладны. Рено в сердцах стукнул кулаком по ладони: солдаты, хоть их специально никто не посвящал во все тонкости ситуации, тоже не дураки, сообразили, откуда ветер дует. И теперь совсем не по-дружески косятся на приезжих. По опыту службы комендант знал: до добра это не доведет. Чародеям достаточно несколько дней продержать свою осаду, и запертые в ограде частокола люди перегрызутся на почве недовольства друг другом, нехватки воды или даже на пустом месте. Именно поэтому Рено старательно довел до своих подчиненных факт — на их заставе гостит искусник, и он, если захочет, один легко положит всех присутствующих. Но до этого Рено лично зарубит зачинщика беспорядков. Какое-то время эта угроза и здравый смысл будут удерживать людей от опрометчивых поступков, но через несколько дней…

— Люди злы. — Комендант заставы арфийцев не спрашивал, не возмущался — просто констатировал факт.

Тристис убрал ладонь ото лба — он, щурясь от ярких лучей, обозревал окрестности, поражающие своим унынием: только пожелтевшая трава, редкие камни и дорога, уходящая в обе стороны до самого горизонта. Повернувшись к Рено, Тристис кивнул:

— Понимаю и приношу извинения за причиненные неудобства. — Комендант при этих словах, не скрываясь, поморщился. — Я отдал приказ своим людям вести себя в высшей степени терпеливо и не поддаваться на провокации. Все они элитные воины, их обучали не армейские сержанты. За дисциплину своих людей я могу поручиться.

— Почему они не нападают? — помолчав, спросил арфиец, ткнув пальцем в окно.

На губах Имагена зазмеилась грустная улыбка:

— Во-первых, мы не основная добыча, а просто подвернулись под руку. Чародеи сейчас заняты совсем другим… Во-вторых, устраивать побоище на чужой территории им не хочется. Одно дело — подловить нас в сердце Пустошей, и совсем другое — у вас здесь.

— Какая разница, если никто не узнает?

— В том-то и дело, что узнают. Ведь останутся наши трупы, по которым специалисты многое смогут определить, а еще записи. Чародеи далеко — им не очень-то хочется ехать сюда, чтобы после боя прибирать здесь. К тому же у нас есть целый профессор Искусства, который успел неплохо окопаться. Долго он, конечно, не выстоит, но раз-два огрызнуться сможет. То есть оробосцам нужно будет тратить время и силы. Нет, нас просто шуганули, отогнали подальше, чтобы не путались под ногами. Ну и, конечно, прихлопнут, если это не потребует значительных усилий. Специально напрягаться никто не будет.