— Тебе все же удалось развиться, — пробормотал я, обходя свое давешнее творение по кругу и рассматривая энергетические и инфомагические потоки внутри его тела. — Да еще и выбрался сюда… Молодечик! — Я встал перед ним спереди, взял плащ за борта и откинул их в стороны. Материя плавно стекла с костяных плеч Скалла и собралась кучкой у его ног.

— Неужели это тот самый скелет? — спросила Карина. — Я думала, ты его не доделал, а потом мы сбе… — Девушка осеклась, не желая, видимо, упоминать при посторонних про кордосский плен. — Он ведь остался там и даже ходить не умел?

— Сам поверить не могу. Я, конечно, закладывал в него способности к учебе, но то, что у меня получилось, настоящее чудо! — Я подергал себя за мочку уха. — Кстати, я чувствую его эмоции — он рад мне!

Сзади раздалось покашливание. Я слегка повернул голову назад.

— Так это твое создание? — спросил големщик. В его голосе явно проскальзывали нотки недоверия.

— Мое, мое… Еще в тюрьме в Кордосе, прежде чем сбежать, я нашел скелет какого-то бедолаги, ну и немного поработал над ним… Хотел пугалку для тюремщиков сделать, но не успел, бросил… А оно вон как, оказывается, обернулось…

— Тюрьма? Кордос? — недоуменно переспросил чародей.

— Я тебе потом расскажу. — Это Лулио вмешался и успокаивающе положил руку на плечо своего старого друга. — В двух словах не объяснишь. И ты пока молчи. Думаю, через несколько дней я тебе все подробно поведаю, а пока не стоит задавать вопросы.

— Ну хорошо, — с сомнением в голосе ответил старик. — Но по Скелетику спрашивать можно?

Лулио мельком глянул на меня и покачал головой:

— Это тоже потом. Сейчас же нам надо решить вопрос с выступлением. Скелетика, или Скалла, как его называет Никос, на сцену выпускать нельзя. Внешне он не сильно отличается от простейшего скелета-голема, а то, что он создан по другим принципам, и то, что он почти разумен, никого не заинтересует. Если, конечно, не заставить его делать нечто такое, что покажет его превосходство… Но что это может быть, я не знаю.

— М-да… Петь и танцевать его не заставишь, — пробормотал големщик. — С ним можно только договариваться. Да и то нет гарантии, что в самый ответственный момент он не откажется. А давить на него бесполезно.

— Тем не менее я хотел показать Скелетика Никосу как раз для того, чтобы он нашел баланс между сложностью голема и зрелищностью представления.

Пока старые друзья обсуждали мое будущее выступление, на которое я в общем-то согласия еще не дал, а всего лишь еще не отказался, мы со Скаллом пытались общаться. Я аккуратно формировал четкие картинки, мысли и эмоции, чтобы он мог меня понять, и, кажется, что-то начало получаться.