Хромая мимо автомобиля, понимаю, что оба полицейских буквально изрешечены. Если девушки и дальше будут расходовать боеприпасы в таком объёме, то хватит их ненадолго. Судя по тому, что я вижу, у некоторых уже осталось по одному запасному магазину к автомату. И это во второй группе. Первая только что израсходовала ещё не меньше сотни патронов.

Через два здания новое столкновение. И снова шквал огня. Не понимаю. Какого лешего они выкатываются на нас поодиночке? Да ещё на машинах. Действительно не врубаются, что можно выбраться наружу и занять позицию в засаде, ударив огнём в упор? Странно всё это. Никакой, сука, логики.

Ещё двадцать метров и меня внезапно озаряет. "Использование медицинских технологий в военных целях, с этого момента запрещено" — это же очевидно. И новой информацией можно воспользоваться в своих целях.

Поворачиваю голову, находя взглядом Аннет, которая идёт с нашей группой.

— Рядом есть здания, куда отправляли на отработки? На грёбанный "Путь счастья"?

Та на момент зависает, явно не ожидая такого вопроса. Потом трясёт головой.

— Если свернуть налево, то там будет муниципальная контора. Занимаются обслуживанием домов в районе. Обычно у них полно людей на отработке.

Скривив губы в усмешке, киваю.

— Отлично. Сворачиваем туда. Уна! Курс налево. Аннет — к первой группе. Укажешь им цель.

Девушка срывается с места, устремившись вперёд. Я же отчаянно хромаю по асфальту. Дайте только добраться до тех, кто был на самом дне и объяснить им новые правила игры. Тогда ваше численное превосходство потеряет всякий смысл. По крайней мере, через какой-то промежуток времени.

Спустя несколько минут оказываемся около нужной постройки и все три группы собираются вместе, укрываясь за жилым домом. Где-то совсем рядом завывают сирены, но пока они далеко, время у нас есть.

— Зачем мы здесь, уэсама?

Поворачиваюсь на голос Харра. "Самурай", сам с трудом держится на ногах. Но глаза горят самой настоящей яростью.

— Внутри есть люди, которых послали на исправление. Те, над кем издевались каждый день, на протяжении долгого времени. И это не "десятки", которые рождаются и умирают в своих районах, не зная другой жизни. Могу поспорить, часть из них захочет отомстить своим мучителям.

Делаю паузу и вклинивается одна из освобождённых "пациенток".

— Но ведь есть "глушилки". Их просто вырубят.

На неё шикает пара соседок, а я объясняю новый расклад.

— Ваши "глушилки", это централизованная система, изначаль связанная с медициной. На ближайшие двенадцать часов она отключена. Каждый может делать абсолютно всё, что ему захочется. Например проламывать головы ублюдкам, которые раньше обращались с ним, как с куском мяса.