— Не торопитесь. Думаю, что кое-кто может вам помочь, — остановил я спеца, и он повернулся ко мне.

Командир группы УНИТовцев продолжал лежать без сознания, когда я подвёл к нему старшего группы. Как только его привели в чувство, начался процесс допроса. Правда, к нему нас не допустили.

— Ну, хоть какая-то от вас польза, — сказал поверженный мною боец, пройдя за спиной.

— Если что, я готов к реваншу, — улыбнулся я и бородатый подмигнул мне.

На карте нам показали место, куда за нами прилетит другой вертолёт. Там же будут и наши товарищи — Мигель, бортовой техник и Ренатов. Самим же бойцам предстояло работать дальше.

Как объяснил бородатый, эти УНИТовцы выполняли заказ. Им нужно было дискредитировать правительственные войска. Всю деревню бы вырезали, а фото бы использовали как пропаганду против президента Душ Сантуша.

— А как же диверсанты? — спросил я у бородатого, когда они уходили из деревни.

— Мы сообщим на базу, а там уже их начнут искать. ЮАРовцы из последних сил пытаются удержать на плаву УНИТА и прибегают к масштабным акциям. Дороги, мосты, корабли — это лишь малая доля диверсий их спецназа, — ответил он и протянул мне руку. — Берегите себя. За пленного, кстати, спасибо.

Как неожиданно они появились, также и исчезли в лесу. Толстяка УНИТовца решено было оставить в племени. Вождь объяснил, что они с ним сами разберутся. По законам предков. Как именно, я не стал уточнять.

— Валентин Николаевич, отметим победу? — спросил Марк, когда мы уже были готовы выдвигаться к вертолёту.

— Барсов, я твой гудок залеплю африканской глиной, если ещё раз заговоришь про выпивку, — выругался Штыков.

Каждому вождь племени пожал руку. Сам Рубани стоял на ногах только с поддержкой своих земляков.

Когда мы собрались уходить из деревни, нас вышел провожать весь народ. Самуэль столь длительный путь пока осилить не мог. Было предложено нас доставить на грузовике, но уж слишком мало дорог вели в сторону места посадки вертолёта.

Пройдя очередной пеший путь в несколько километров, мы вышли на открытую поляну. Здесь были и кубинские солдаты, которые осуществляли прикрытие, и наши ребята. Вид у них был радостный.

— Мужики, всего не расскажешь! — воскликнул Костян, когда мы подошли к вертолёту.

— Главное — живы остались и своим помогли, — радостно рассказывал о пленном Марк. — Чего такие кислые?

Ренатов подозрительно молчал. Когда я залез в грузовую кабину вертолёта, то понял почему.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — поздоровался я с Тимуром Борисовичем.

— Тебе того же, Родин. Особенно в свете нашего будущего разговора на базе, — ответил Совенко и махнул лётчику, что можно запускаться.