— В задании нет такого, — сказал я, улыбаясь.

— Согласовано с начальством.

Один вираж выполнили, как полагается точно и без отклонений. Ручку управления влево, и в обратную сторону.

— Серый, прибавь обороты. Сделай вираж на «Максимале». Мы так долго будем крутиться.

— Не вопрос, — сказал я, установив рычагом управления двигателем нужный режим.

Начинаю чувствовать, как в душе появляться то самое чувство воодушевления. Линия горизонта просматривается, а значит можно не утыкаться в приборы, как при полёте в облаках. Смотрю, как конец трубки приёмника воздушного давления ПВД двигается строго по земному горизонту, подтверждая, что вираж правильный.

Всё получается, инструктор доволен. Видит, что в передней кабине не олух, а «летучий» парень.

— Ну ладно, — спокойно сказал по внутренней связи Валера. — Давай после пикирования сразу на петлю Нестерова.

Отворот влево, отмечаю для себя гидроэлектростанцию, как ориентир на поверхности, и начинаю резкое снижение. Представляю, что передо мной цель и мне нужно отработать по ней неуправляемыми ракетами. Вот оно, желание как можно быстрее ввязаться бой!

— Вывод и на петлю, — сказал я, начиная выбирать ручку на себя.

Перегрузка растёт, а тело всё сильнее вжимается в кресло. Начинает давить в районе живота, но противоперегрузочный костюм справляется со своим предназначением полностью. Указатель перегрузки показывает необходимое значение в 5 единиц. Пошла небольшая тряска, исчезнувшая когда я начал уменьшать темп взятия ручки управления самолётом на себя.

— Хорошо. Слабину выбирай, — подсказывал мне Валера.

В верхней точке перегрузка 1.5 единицы, скорость 400 км/ч. Рычаг управления двигателем перевел на упор «Малый газ», нос самолёта уже ниже линии горизонта.

Не смог я удержаться, чтобы не взглянуть из перевёрнутого положения на голубую гладь озера. Ты будто завис над этим водоёмом и готовишься прыгнуть в его безмятежные воды.

Вновь пикирование и переход в горизонтальный полёт. И дальше согласно заданию — боевой разворот, «горка», пикирование, снова петля и переворот.

— Ладно, Серый, — выдохнул Валера по внутренней связи. — Пока я могу придраться только к тому, что ты не разговариваешь в полёте. Скучно с тобой. Пошли на точку. На подлёте запросишь выход на полигон.

Район аэродрома Осмон немногим больше, чем в Белогорске. Потому и удивительно, что одноимённый полигон находился, в прямом смысле, «за углом».

Если быть точным, то от контрольной точки аэродрома, ближняя граница полигона в десяти километрах. Само же мишенное поле находится на большом плато, ограниченном холмами.