- А чего ты сразу деду не сказал про Бирсова и Баля? Они же деньги у тебя вымогали. Это ж уголовка? - спросил я, вспомнив о той самой драке в умывальнике.

- Так... ну... я номер телефона забыл. Офицеры мне сначала не поверили, а перед дедушкой было стыдно, что не смог себя защитить, - ответил Виталя.

- А чего ты так категорично против поступления? - спросил Макс, прикладываясь на траву около склада.

- Не моë это. Говорил бабушке Оле с дедом, а они всё настаивали. Родители в Швеции работают в посольстве, дома редко бывают. Так что я... ну... на их попечении.

Выслушав ещё несколько невнятных объяснений со стороны Виталика, вдруг вспомнил, как он бегал звонить в штаб. Неужели, это об этом покровителе говорил Крутов в кабинете при нашей приватной беседе?

- Серëга, а я кажется начал понимать ситуацию с физикой. Виталька-то выручил! Молодец! - хлопнул Макс по плечу Казанова, что тот чуть не кувыркнулся вперëд.

До конца обсудить подобные новости вселенского масштаба мы не успели. Заметив нас сидящими на солнышке, Мозгин отправил вех в казарму.

- Я прихожу и удивляюсь, насколько вы красиво выглядите, - сказал старшина, намекая, что нас сейчас подстригут.

Больше всех переживал, конечно, Макс. Ему же надо хорошо выглядеть перед Еленой Петровной. А, когда у тебя голова похожа на волосатую лампочку, ты уже не столь привлекателен. Так рассуждал Курков.

«Курсантский барбершоп» был организован в бытовке. Принимали здесь не по записи, а в порядке живой очереди. В тот момент, когда тебя оставляют без густой шевелюры, действительно, делит всё на до и после.

В моë первое поступление было именно так. Ты понимаешь, что песни, пляски, розовые юбочки и каблучки остались за забором. Сейчас смотрю на Рыжова, сидящего рядом, и вижу, что ему не до смеха.

- Да не кисни. Всё будет нормально. Ищи во всём плюсы, Тëма, - сказал я, заметив несколько потухший взгляд в его глазах.

- И какие же плюсы в таком постриге? - спросил он.

- Как минимум, расчëсываться не надо будет, - сказал я и немного развеселил своего товарища.

Пока стригся, расположение постепенно покидали, те, кто не смог поступить. Зрелище тоже не из приятных. Кто-то действительно мечтал поступить, но не прошëл по конкурсу. А ведь некоторым из этих ребят уже не 17 лет и, возможно, это был их последний шанс попасть в лëтчики. Грустно это всё.

Помню себя, когда вот также как и эти ребята уходил из училища. По своей собственной глупости, решив показать Саше Кабанову, что он не прав. Обострилось чувство справедливости, пересилившее желание покорять пятый океан.