— Ты в порядке⁈ — с тревогой в голосе воскликнула Алёнка, подбегая и падая на колени возле меня.

— В полном, — сквозь зубы прорычал я, туго затягивая матерчатый ремень из шорт чуть выше раны, — вторую ногу перетяни.

Она беспомощно воззрилась на кровоточащий ужас и с надеждой оглядела собравшуюся толпу. Один из мужиков протянул свой ремень, которым пигалица неуверенно и неумело попыталась остановить кровь.

— Дай сюда, безрукая, — сжалился я, когда она перемазалась красным с ног до головы.

Привычным движением пережал артерию и активировал разгон потенциала. Через пару секунд кровь остановилась, а голова перестала кружиться. Хоть полная трансформация тела и была далека от завершения, но даже имеющаяся сейчас слабая синергия тела и души вполне справлялась с такими пустяковыми повреждениями.

— Твои ноги…

— Отрастут, не ссы, — я отмахнулся от нервничающей девицы. — Зато мы обеспечены ночлегом на сегодня.

Минут через двадцать прибыла машина скорой помощи и нас отвезли в больницу. Но, что примечательно, ни опричники, ни милиция, не удостоили меня своим присутствием. Да, оказывается тут была ещё одна структура, которая занималась исключительно делами исключительно вольных граждан. Какой отсюда вывод? Правильно, за рулём машины был родовой, а значит, я могу спросить с него по полной.

После нехитрой хирургической процедуры, в результате которой я стал обладателем двух замечательных розовых культей вместо ног, мне сообщили, что отныне я навсегда парализован ниже пояса. Ну, не велика потеря — несколько дней побуду обрубком.

Я поблагодарил врачей, подписал бумаги и самостоятельно покатился в палату на новеньком кресле каталке, чем вызвал шок у медиков. Алёнке разрешили остаться в палате со мной, так что она быстренько разделась догола и шмыгнула под моё одеяло, порадовав своими промелькнувшими телесами пару старичков, лежащих тут же.

— А ну-ка фу! — без особой надежды я попытался пресечь эротические поползновения под одеялом.

— Теперь никуда не денешься! — самоуверенно и торжественно заявила она из-под одеяла, где её ручки уже забрались под мой просторный халат.

— Фу, я сказал! — я дотянулся до пустого дежурного металлического судна под койкой и звонко приложил им по наивысшей точке одеяла, где предположительно должна была быть голова нахалки.

Почувствовав, что её тело прекратило подавать признаки жизни, и что Мира на это никак не отреагировала, я преспокойно уснул.

Наутро, сразу после завтрака, меня выписали, вручили во временное пользование кресло-каталку и теперь я развлекался тем, что глазел по сторонам, пока пыхтящая Алёнка толкала меня через живописный парк. Она обиженно гладила огромную шишку на голове, но молчала.