Третий, кудрявый тип в рабочем комбинезоне, тянет стройные ножки пигалицы за стопы, чтобы она не поджала их в момент удара. В принципе, мне всё ясно, но спрошу из приличия:
— Дебилы, а оглушить её не пробовали?
— Она должна чувствовать боль! — громко прошипела рыжая в ответ, не сразу сообразив, откуда пришёл вопрос.
— Ясно. И в чём смысл калечить ребёнка?
— Мудищев, Алексей Лукин передаёт тебе привет! — со злой усмешкой произносит мужик с дубинкой и широко размахивается, чтобы раздробить колени беспомощно мычащей и плачущей жертве.
Глава 10
Иногда такое бывает — чем больше власти и силы у человека в руках, тем сложнее до него доходят простые истины. Видимо, Алёша Лукин из таких. Что ж, тем хуже для него, ведь многие «сильные мира сего» забывают, что они по-прежнему смертны, а деньги и власть такая себе защита от того, кто запросто оторвёт твою голову голыми руками.
Пляшем!
Время привычно превращается в тягучую, липкую патоку.
Мужик с дубинкой широко размахивается, чтобы раздробить колени беспомощно мычащей и плачущей жертве, но слишком медленно!
Ну вот за что мне это⁈ Альтернатив не много и проще всего их убить. Нет смысла тратить драгоценные доли секунды на попытку безопасного обезвреживания. Черпаю омерзительную энергию духа и наполняю ей душу и тело. Рвотные позывы сдержать удалось, но скупая мужская слеза всё-таки упала на пол.
Слева от меня ряд керамических раковин, а над ними зеркала и металлические дозаторы мыла. Ударом колена снизу ломаю ближайшую раковину и тут же, с разворота, швыряю большой отколовшийся острый кусок прямо в голову противника. Он не видит этого, смотрит на цель — он не знает, что уже мёртв.
Глаза рыжей медленно расширяются, а губы вытягиваются в трубочку на звуке «Ду». Но дозатор уже сорван со стены и отправлен в полёт, который завершится точно между её перепуганных васильковых глаз.
Третий же слишком занят разглядыванием девичьих трусиков, поэтому можно сбросить ускорение и добраться до него в обычном режиме.
Чавкнуло. Хрустнуло. Хлюпнуло.
Открытое окно и белая стена над ним окрасилась красным, с вкраплением волосатых, липких кусочков. Чуть ниже и правее, по стене сползает одинокий васильковый глаз. Два тела ещё только падают на пол, а я уже нависаю над третьим и рывком за волосы вздёргиваю его на ноги.
Он пытается кричать, но девичья босоножка, вставленная в рот, крепко расклинивает челюсть в открытом положении. Не надо мне тут всякую дрянь призывать! Пропихиваю обувку глубже в горло, и его выпученные глаза закатываются навсегда.
Такое видение оптимального развитие событий понеслось в моём сознании, но было тут же опошлено висящей в углу камерой наблюдения. Не годится! Убивать тут явно запрещено и нас могут за это казнить. Что ж, придётся прибегнуть к плану «Х», что опять же избавляло меня от необходимости использовать омерзительную энергию.