кулон. Владислава открыла глаза и увидела серый камень. Привстала и опешила — она голая. Оглянулась. Платья нигде нет. — Что очухалась? Тупая шлюха. Разворачивайся задом. Буду трахать туда, куда хочу. Девушка начала ползти назад, смотря круглыми глазами на разъярённого вампира. Он медленно наступал, по ходу, снимая вещи, разбрасывая по сторонам. Она быстро перевернулась и поползла на карачках, совсем обезумев. — Какая картина. Умиление, — оскалился он. Владислава ползла, сама не зная куда. Вдруг бёдра захватили, и во влагалище вошёл его член. Она закричала. Вампир натянул ей волосы так, что девушка поперхнулась. Он снова её насиловал, жёстко, безжалостно, царапая бёдра, поясницу, спину, оставляя кровавые полосы. — Моя шлюха посмела меня укусить и хотела убежать? — его оргазм не принёс ей облегчения, так как страх, что скоро всё это продолжится, разъедал остатки души. — Я ненавижу тебя, всех вас. — Что? — развернул её лицом и ударил так, что с губы пошла кровь. — Ты думала, если стала бессмертной, не будет боли и крови? Будет всё то же самое, только умереть ты не можешь. Почему ты так себя ведёшь? Я же принёс тебе не только боль, но и бессмертие, и наслаждение. — Я не просила тебя об этом. Мне не нужно такое бессмертие и этот разврат. Ты сделал из меня шлюху, а я мечтала об учёбе в университете, о работе, муже, детях. Ты лишил меня всего. Теперь я никто. Только твоя подстилка, да и то пока ты меня не отдал друзьям. Колин медленно оделся, присел рядом и задумался. Прошло немало времени. Он как застыл. Владислава встала. — Где моё платье? — Я его выбросил. Она чуть не разревелась. — Опять я всего лишь тело для твоего удовлетворения. Не человек и не женщина — вампир, никто. Нет, подстилка, голая, избитая и окровавленная. Прошла по пещере, совсем неглубокая ниша, вышла наружу и выглянула. Над ней на сухой ветке или длинном ветвистом корне сидели его друзья. — Привет, куколка. Что Колин отимел тебя уже по–полной? — Карл оскалился, демонстративно, разглядывая её обнажённое тело. — Никакой девственной дырки уже не осталось? — съехидничал Волан. Колин подошёл к ней, снял с себя камзол и накинул на плечи. — Надень и застегнись. — Зачем? Они уже всё во мне видели. От кого мне здесь закрываться? — Ты права, не от кого, — сделал движение к ней, но она тут же отпрянула. Он с ехидством ухмыльнулся. — Успокойся, не буду раздевать. Но если ещё раз попробуешь от меня убежать или сгореть, отдам на растерзание нашим общим шлюхам или лисам, волкам. Кому хочешь? Её передёрнуло.