выиграли нашим немного времени — но и лишили врага своевременных данных разведки. И когда германцы осознали, что впереди их ждут закрывшиеся в землю русские, атаковать сходу они не решились… Однако же, прибыв на позиции, я узнал не самые радужные вести. Нет, командир 16-й пехотной, Рихтер Гвидо Казимирович не оказался ни «гнидой», ни предателем или подлецом. Он не стал тянуть одеяло на себя и пытаться переподчинить себе Александра Дмитриевича. Наоборот! Получив донесение о том, что Нечволодов собирает отступающий корпус в отсутствии «комкора» Благовещенского, готовясь ко «второму раунду» с Маккензеном, Рихтер принялся разворачивать 16-ю! Вот только последняя успела уже довольно далеко уйти — и чтобы привести расстроенные части в порядок, перегруппироваться и вернуться, заодно подтянув тылы… На это Гвидо Казимирович запросил от восьми до десяти часов — что исключало его участие в грядущем бою. Ещё хуже дело обстояло с 4-й кавалерийской. Как выяснилось, основные силы её находились сильно восточнее Бишофсбурга, да ещё и южнее — у города Зенсбурга. Далеко не худшая, кстати, позиция, чтобы нанести удар по тылам и на фланге 17-го германского корпуса… Но кавалерийский комдив получил либо преувеличенные донесения о «разгроме» у Бишофсбурга. Либо же отчаянный приказ Благовещенского отступать — и приказ сей выполнил в точности! Разве что Рихтер обещал «выцепить» 4-й драгунский полк, охранявший тылы корпуса… А немцы, убедившись в присутствии боеспособных русских частей на подготовленной позиции, в лобовую атаку не бросились. Подтянули резервы, артиллерию, перегруппировались — и только после открыли ураганный огонь полевых гаубиц и тяжёлой корпусной артиллерии… Правда, им отвечали — и «шестидюймовки», и полевые орудия, чью дальнобойность повысили за счёт увеличения угла наводки. Но пушек у врага было больше — и это прочувствовали в окопах все солдаты и офицеры, чьи траншеи перепахивали германские фугасы! Причем немцы уже немного «поумнели», решив не терять массу пехоты в «затратных» лобовых атаках. Вся вторая половина дня прошла исключительно в артиллерийской перестрелке — и лишь ближе к вечеру фрицы, установив границы подготовленного Нечволодовым рубежа, бросили в обход конных егерей… Генерал, впрочем, бил карту врага своим последним козырем — семью сотнями донских казаков, стоявших до того в резерве. И казаки опрокинули немцев лихой кавалерийской атакой — в пики да шашки… Вот только и сами донцы понесли довольно тяжёлые потери — что сорвало план Александра Дмитриевича