одним лишь фронтальным огнём… Порфирий, впрочем, все понял — и приказал вознице второй двуколки сменить позицию, расширяя сектор обстрела станкачей. Но в моменте это привело лишь к тому, что огонь «Максимов» ослабел вдвое… В то время как гусары, перегруппировавшись, уже начали свой разбег — для новой атаки! Господи, как же их много… Неужто атакует целый полк⁈ — Бейте по лошадям! Не дайте немцам доскакать до себя! Кто ещё бежит — падайте! Я вышел вперёд так, чтобы рота меня видела; под прикрытием пулеметов бойцы мои худо-бедно собрались. Не все, конечно… Но человек восемьдесят дисциплинированно разбились на две шеренги. Немного, всего сорок человек по фронту, совсем немного… Но в руках русских солдат скорострельные магазинные винтовки конструкции генерала Мосина. — Первая шеренга, на колено! Солдаты… Целься! По моей команде, залпом, пачками… Огонь!!! Как же всё-таки внушительно грохнул залп восьми десятков винтовок… Немцы кубарем летят в неубранный хлеб вместе с ранеными скакунами — не хуже, чем от огня «Максимов». Впрочем, станкач Порфирия продолжает строчить без остановки; вода в кожухе его, наверное, уже вскипела… — Перезаряжай без команды! Целься! Огонь!!! И вновь гремит слитный залп русских солдат! А из кустов и с дороги ему вторят выстрелы тех моих бойцов, кто не успел добежать до нас — но не вышел из боя… По фронту роты гусары уже потеряли напор и смешались — невольно замедлившись из-за павших впереди лошадей. Но на левом фланге нас уверенно обходят силами не менее эскадрона… — Буркин, разверни свою полуроту налево — нас обходят! Возница… Да как там тебя? Стой! Заворачивай назад, чтоб двуколка в поле смотрела… Все, стой! Пулемётчики, жарьте немцам во фланг! Я невольно забываю правильные команды (ещё бы я их знал!), в азарте боя выкрикивая все, что в голову взбредет. Но возница меня понял — как и расчёт «Максима». Ведь пулемётчики уже разглядели немцев, обтекающих нас плотной группой на фланге… Вот только эскадрон «гусар летучих» ещё не успел перестроиться для фронтальной атаки. И очередь станкача резанула вдоль группы — густо выкашивая всадников! А затем грохнул залп сорока бойцов Буркина — и ещё один, и ещё… И когда солдатам пришлось заряжать новые патронные пачки, немцы не сумели использовать момента. Нет, уцелевшие фрицы развернули лошадей — и рванули назад… Ибо нерв, так необходимый для крепкого кавалерийского натиска, отпустил гусар при виде массово гибнущих камерадов. — Слышишь, Миша? По всему видать, что сегодня мы все-таки разживемся германской