Она кажется нереалистичной и даже фантасмагоричной — пока гусары не доскакали до замыкающих пехотиецев в хвосте колонны… Но когда их начнут прошивать пиками насквозь, рубить саблями и топтать конями, вся «красота» вражеской атаки исчезнет. Впрочем, бойцы это уже поняли — и начали разбегаться в стороны с дороги… — Стой! Не снимай! Пулемета говорю, не снимай… Стрелять прямо с двуколок, поверх голов наших! Я пришёл в себя лишь только после того, как заметил вновь отчаянно побледневшего Порфирия — завозившегося с тяжеленным «Максимом». Старший унтер пулемётчиков, однако, понял меня не сразу — и я вновь отчаянно закричал: — Огонь! Пулеметам, огонь с двуколок, не снимая! Унтера!!! Уводить солдат с дороги!!! Для кого-то впрочем, эта команда уже запоздала… На моих глазах пронзили пикой одного из стрелков, частыми и не шибко прицельными выстрелами сумевшего задеть лишь одного из гусар… Пронзили, словно какого жука — только древко и осталось торчать из сбитого наземь тела. Чую, что призванному из крестьян солдату претило стрелять именно по лошадям — а точно попасть в кого из всадников мешал нервяк… Руки ходуном ходили — хотя у кого в такой ситуации не сыграли бы нервы⁈ По крайней мере, бой он вел до конца и долг свой исполнил… В то время как другого нерасторопного солдата, с испуга бросившегося убегать прямо по дороге, просто протаранили лошадью. И в следующий миг боец сгинул под копытами лошадей… — Пулемётчики, вашу дивизию! Огонь!!! «Максимы», впрочем, зарокотали чуть даже раньше, чем прозвучала последняя команда. И длинные очереди массивных станкачей ударили в самую гущу всадников! Порфирий медлил не зря — вторую двуколку поставили в один ряд с его собственной «тачанкой», и оба станкача ударили разом. И это, скажу я вам, возымело свой эффект… Мне показалось даже, что с первыми выстрелами в воздух взвилась кровавая взвесь. Полетели наземь сбитые пулями всадники, кувырком падают на дорогу ни в чем не повинные лошади… В голове колонны атакующих всадников образовалась дикая, трепыхающаяся куча-мала из убитых и дергающихся в агонии людей и животных. Страшное зрелище… Но пусть лучше гибнут враги, чем мои солдаты. — Бойцы, ко мне! Унтера, строить людей в две шеренги у двуколок, со стороны поля! Быстрее!!! Натиск германской кавалерии на дороге застопорился из-за «пробки» — но вражеский командир уже начал разворачивать своих гусар в линию, для атаки через поле. Задача пулемётчиков в этой ситуации заметно усложнится — два станкача просто не удержат атакующие «лавой» сотни