да⁈ Там ведь даже на самых ранних сроках живой человечек в утробе матери обитает — и оборвать его жизнь… Это все равно, как если бы убить уже родившегося ребенка — совершенно никакой разницы, абсолютно. Я слышал откровение доктора, занимавшегося абортами — погибая, «плод» (какое, однако, обесценивание уже живого человека, верно?) извивается от боли и безмолвно кричит. Ребенок не понимает, за что его убивают… Да и как это можно понять — когда жизнь отнимают собственные родители? Разговор я хотел начать издалека — сведя все к тому, что готов помогать, а там даже и усыновить племянника или племянницу после того как Анька, супружница Валеры, закончит грудное вскармливание… Но ведь 22 июня — так что и заговорили сперва про Великую Отечественную. Правда, я сходу использовал войну как предлог напомнить страшную статистику абортов. А то ведь люди сейчас любят рассуждать с умным видом, что демографическая катастрофа ВОВ бьет по русской нации даже сейчас; с одной стороны, это совершенно верно. Но с другой, на поле боя и плену в Отечественную сгинуло двенадцать миллионов бойцов — и еще пятнадцать миллионов гражданского населения погибли в ходе геноцида нацистов. Вот только статистика абортов с 2005 по 2018-й года (а это уже не страшные 90-е, когда можно было запросто сдохнуть с голода, но наоборот, самое «жирное» и спокойное время) составляет пятнадцать миллионов детей. Вдумайтесь — целых ПЯТНАДЦАТЬ миллионов! Те же самые потери, что и от геноцида немецких нацистов… Вот только в этом случае детскими палачами были вовсе не германские сатанисты (ведь эсесовцы и верхушка рейха были поголовно оккультистами, что неминуемо влияло и на прочих «зольдат»), а непутевая мамаша и батек… Который, впрочем, мог даже и не знать про аборт. Однако разве красит «папашку» тот факт, что он обрюхатил наивную девку — и гордо свалил в туман? Тем более, что многие «отцы» (именно в кавычках!) не только знали про аборты — но и настаивали на них… Короче, на брата я немного надавил. Однако с учетом его фонтанирующей эмоциями реакции, мы временно перевели тему разговора на Великую Отечественную. Тогда я и выдал сентенцию о том, что самым удобным и лучшим временем для ее начала был момент, когда вермахт еще не превратился в отточенную до совершенства машину блицкрига… То есть им был именно сентябрь 1939-го года. Я тогда привел кучу аргументов в пользу своей позиции, считая их совершенно железобетонными. И никакого внезапного нападения немцев, и ударов по заранее разведанным аэродромам, и захвата