их, но тотчас рванули вперед. А мы с фельдфебелем несколько задержались, замешкались… Из-за моей нерасторопности и совершенно ненужной сейчас рефлексии-то и замешкались! Однако в траншеях уцелели некоторые их защитники — возможно, их просто не заметили в глубине отсечного хода, да в суматохе боя. Или же они временно схоронились. Зато теперь вот осторожно идут вперед, проверяя окопы… Готовые стрелять или колоть штыками — кто на что горазд. Я вновь обратился взглядом к правой руке. Тяжесть револьвера, стиснутого собственными пальцами, кажется мне столь привычной, что я и не ощущаю ее… А откуда-то из глубин памяти вновь приходит термин «офицерский» — то есть самовзводный. Это, кстати, на самом-то деле очень удобно… Я аккуратно высовываюсь за поворот траншеи — тщетно! Меня сразу заметили — и узкое, молодое лицо идущего впереди солдата исказилось в злобной гримасе, встопорщив тонкие, черные усики над верхней губой. Он заученно вскинул приклад винтаря к плече, готовясь выстрелить — но я уже утопил тугой крючок спуска. И снова, и снова. И снова… Одним за другим гремят выстрелы «Нагана»; до противников оставалось всего несколько шагов — промахнуться сложно. Тем более, что у меня словно бы есть какой-то навык … Задним числом успеваю поймать себя на мысли, что сей навык принадлежал владельцу тела — как и часть его воспоминаний… О том же самом Харитоныче, к примеру. Однако мысль эта мгновенно выветрилась из головы. Едва раздался сухой щелчок бойка после очередного нажатия на спусковой крючок… А ответный выстрелы одного из турецких солдат, хоть и ударил в стенку траншеи — однако пуля выбила комья земли, больно хлестнувшие меня по глазам: — Тварь! А-а-а-а!!! Я кричу от боли и ужаса — я ничего не вижу… Вообще ничего — только красные, фиолетовые круги перед глазами, да непроглядная серая пелена… Мне все же удалось свалить двоих турок торопливыми, и несколько суетливыми выстрелами — пусть память чужого тела и имеет место быть, но нервное перенапряжение не позволило экономить патроны и бить наверняка. Две пули — в грудь и в живот — словил первый турок, да еще одна ушла в молоко. Второй враг поймал также две «маслины» — одна царапнула бок, другая же угодила в спину его в тот момент, когда осман бестолково рванулся назад… Заодно сбив прицел третьему противнику. Но ведь должен же был быть еще один патрон! Должен был… Хотя он мог быть истрачен и раньше — до того, как я «очнулся» после взрыва. Сейчас все это, впрочем, не играет ровно никакой роли. Я ничего не вижу — а на меня