Уже когда закончил и хотел отключиться — сделал и еще кое-что. Пусть радуется, а то с его «малышом»…и дамам-то показаться неудобно. Засмеют! Келлан-то этим делом не обижен, и очень даже, а вот Велур…

Закончил, подошел к звонку, дернул шнурок — тут же открылась дверь и оттуда вынырнули два брата-акробата. Кивнули, увидев распростертого на операционном столе хозяина, и принялись отмывать его самого и весь стол. Как и всегда это бывало при операциях (они мне это рассказывали), из пациента натекло невероятное количество всевозможной дряни. Из которой основным ингредиентом был самый обычный человеческий жир, выброшенный из организма во время уничтожения жировых клеток. Он вытекает прямо сквозь кожу, сквозь поры — я наблюдал за процессом при операции над скандальной толстушкой. Похоже на то, как если бы человек вдруг начал фантастически потеть, просто истекать потом.

Велура как следует оттерли, и я молча махнул рукой слегка ошалелым парням, мол — кыш отсюда! Вряд ли хозяин будет счастлив очнуться голым перед своими слугами. Я-то куда ни шло, я же раб, говорящее животное, а вот они…

Касаюсь лба лекаря и посылаю ему импульс пробуждения. Тело вздрагивает, несколько раз дергается, будто привыкая к новому своему состоянию, а потом лекарь открывает глаза.

— Все? Закончил? — спрашивает он, и поднимает руку к глазам — Получилось, нет?

— А разве не чувствуете? — слегка беспокоюсь я. Неужели он и в самом деле не ощущает перемен? Или просто еще как следует не очнулся?

Слезает со стола, не одеваясь идет в угол, к зеркалу, отдергивает занавеску и долго, очень долго смотрит на себя. Я даже обеспокоился — чего это он? И сердце сжалось — вот сейчас я огребу за свою инициативу!

— Ты…ты… — Велур оглядывается, и я вижу, что глаза его заблестели. Он чего, плачет, что ли?! Ну ни фига себе!

— Ну да…я! — неуверенно бормочу, ожидая чего угодно — Силы оставались, решил вас немного подправить. Вроде неплохо получилось.

Велур шумно выдыхает, поворачивается боком, спиной, смотрит еще. Потом тихо так, почти неслышно говорит:

— Мечтал, да. С юности. Никогда не везло с девками. С моей-то физиономией! Да и фигурой никогда не был хорош, хотя в силе точно не обижен. На спор подковы разгибал. Весь в папеньку — тот тоже был силен, но при этом еще и высок, строен. А я…я совсем на него непохож. Даже шутили…нехорошо. Пока морду не разбивал. И вот…не думал, что когда-нибудь смогу стать…

— Может, ошейник снимете? — встреваю я в монолог, в душе надеясь, что лекарь расчувствуется и под горячую руку тут же отпустит меня на волю. В благодарность!