— Это не он! Не он!

И следом, указывая на меня:

— Вот он!

И мне стало не до рассуждений о том, какую женщину я должен поиметь первой, а какую второй. Мне вообще стало не до женщин. Когда на тебя летят три мордоворота с кинжалами в руках, и эти кинжалы размером со скифский акинак — ты быстренько теряешь гендерную принадлежность и все сопутствующие гендеру поползновения. В бою все равны, и это чеканная аксиома.

Первый кинжал чиркнул меня по плечу — противник был невероятно быстрым, одним из самых быстрых бойцов, которых я видел в своей жизни. Я ускорился, насколько мог, но и он ускорился тоже, и двигался сейчас так, как не так давно в тренировочном поединке это делал ректор. Я уклонился от еще одного удара, и тут же напоролся на кинжал второго бойца, тоже двигавшегося с огромной скоростью. Этот тип распорол мне предплечье, и едва не воткнул второй кинжал в печень — да, в каждой руке он держал по кинжалу, и орудовал ими очень ловко и быстро.

Я оценил ситуацию, и…дал стрекача. Туда, где лежал мой меч, подаренный мне Соней. Все трое убийц бросились за мной, рыча и что-то бормоча под нос, но моего маневра они не ожидали (Спартак, помню тебя!), и потому опоздали на целую секунду, а секунда в бою стоит всей жизни.

Меч с легким шуршанием покинул свое лакированное ложе, и тут же вонзился под ребра первому настигнувшему меня «ниндзя». Клинок легко перерубил лезвие кинжала, пытавшегося блокировать удар, и вошел в живот убийцы до самого позвоночника.

Второго нападавшего я развалил на две половинки. Третий, видя, что происходит, молниеносно повернулся и бросился бежать, но был настигнут клинком, брошенным мной ему вслед. Меч пробил ему спину на уровне сердца и вошел до самой рукояти.

Я слышал шум в коридоре, слышал звон клинков и крики людей, но мне было не до того. Обитатели дома сумеют о себе позаботиться, а вот Мозилла…

Ее гладкая, красивая спина была исколота так, что казалось — на женщину напал настоящий маньяк. Двадцать ран, не меньше. Одна рана на шее — клинок пробил ее насквозь и вышел из горла. Темно-вишневая, почти черная в сумерках лужа не успела впитаться в перину — слишком быстрым было истечение крови, слишком много ран. Шансов выжить у женщины не было никаких.

Я включил магическое зрение, и увидел ее — прозрачную, прекрасную…как живую. Она стояла неподвижно, закрыв глаза, и от нее к телу тянулась тонкая-тонкая ниточка.

Ниточка?! Так она же ведь еще жива! Мозг жив! Сколько он там живет? Пять минут? А сколько времени я дрался? Минуту? Две? А показалось — целую вечность…