Этот же ублюдок никакого уважения у меня не вызывал. Только обострённое чувство ненависти. Хотелось его убить, но обязательно небыстро. Я вроде бы к садизму склонности не имею, но эту тварь очень хотелось заставить помучиться.

Когда мы выбрались на открытое пространство, всё лицо у меня было в ссадинах и царапинах. Хорошо ещё, что глаз не выколол, хотя пару раз вполне мог бы — еле-еле удалось увернуться.

Открытым местом была когда-то асфальтированная дорога, но с ней что-то приключилось пару лет назад. Она была вся разворочена и покрыта воронками. Во вздыбленных торосах дорожного полотна начал расти кустарник, так что образовалось нечто вроде лабиринта. Но, там, где асфальт сохранился, идти… а в моём случае лететь, можно было совершенно спокойно, не рискуя получить ветками по лицу.

Да и хиппи уже успокоился и просто доставлял меня к месту назначения.

Вскоре мы вышли на относительно целый кусок дороги, где стояло несколько автомобилей, а поблизости бойцы в срочном темпе возводили несколько армейских палаток.

Меня несли к большому чёрному автобусу. Наверняка раньше он был туристическим, это угадывалось по его большой высоте, из-за расположенного внизу багажного отделения. Но от былого назначения не осталось и следа. Сейчас автобус весь был обварен металлическими листами, так что стеклянных окон у него не осталось ни одного, кроме лобового, за которым сидел водитель. И покрашен этот монстр был, естественно, в чёрный цвет. Эдакий железный гроб на колёсах. Без окон без дверей… хотя нет, двери у него были. Целых две! И вот в одну из них меня и внесли, не преминув приложить пару раз об углы. Хиппи — сука!

Внутри было всё не по автобусному. Там было скорее по тюремному. Сидений не было. В самом начале салона, возле водителя, который находился за глухой металлической перегородкой, стоял железный стол с железным же стулом за ним. Над столом была лампа на гибкой ножке, а напротив, стоял железный табурет, привинченный к полу.

С другой стороны от двери салон был пустой, только в самом конце стояла большая железная клетка, разделённая на две части. Сразу вспомнилось слово «обезьянник». Эта клетка занимала всю торцевую часть салона.

Да, ещё по стенам шли крепления, куда, видимо, подвешивали людей. Похоже, что допрашивали здесь не только устно, но и не стеснялись применять всякие средства, делающие пленников более сговорчивыми.

«Надо же, целый автобус оборудовали под пыточную! — подумал я, — Серьёзный подход! Можно ведь и просто так, возле дерева или стены допросить того, кто попался. А здесь специальный, очень большой автомобиль, который ещё и проедет-то не везде. Больные ублюдки!»