Вздымающаяся вдали пыль, однако, подсказывала, что мой оппонент не собирался пропускать веселье. Он лихо, верхом на коне, в сопровождении одного человека, стремился сюда, чтобы побыстрее либо убить меня, либо умереть самому.

Еще лошадь не остановилась, как Печкуров спрыгнул на землю, чуть было не упал, но проявил чудеса, если вспомнить, что он не кавалерист, а морской офицер, джигитовки. Или они еще не протрезвели? Иногда пьяных, совершающих невообразимые акробатические кульбиты, невозможные по трезвому, как будто Бахус оберегает. Вот и я умеренно надеюсь на то, что мой соперник нетрезв.

— Хорошо, что именно мы позаботились взять доктора, — сказал Мирский, наблюдая за этими лихими офицерами.

— Вы извините, господин Мирский, но меня не брали, а я прибыл, дабы выполнить свой долг, чтобы два молодых человека не поспешили на встречу с привратником рая Архангелом Михаилом… Это если в рай попадут… — проявляя недовольство, говорил доктор.

Хотелось напомнить доктору Сергееву, сколько именно он запросил денег за свой «долг». Семьдесят рублей! За такие деньги уже можно было полное обследование мне сделать… И моей четверке лошадей в придачу, а он возмущается.

— Если господа не передумали, то начнем, помолясь! — сказал секундант Печкурова.

Сильный ветер доносил до меня от этого господина дивный аромат сивушных масел, свойственный благородному перегару.

Печкуров смотрел на меня с явной ненавистью, я же ему платил презрительной усмешкой. По правилам нам разговаривать запрещено. Теперь только пули могли сказать своё веское слово. Однако порою взгляд может сказать намного больше, чем долгая и даже самая экспрессивная речь.

Впрочем, ситуация была предельно ясной и без слов и даже взглядов. Говорить — только лишь сотрясать воздух, унижая себя в стремлении унизить своего противника. Играть «в гляделки» — напрягать глаза, которые стоило больше закрывать от воздействия сильного ветра и пыли, а то слезиться начинали. Того и гляди, промахнусь.

Тем временем наши секунданты, отойдя в сторонку, пришли к окончательному мнению, как должна происходить дуэль. Что-то там спорили, рассматривали револьверы, предоставленные в подарочной коробке, доставали патроны и крутили их в руках. Полчаса, не меньше, прошло за всем этим. Скоро могут и зрители подтянуться, а этого хотелось бы избежать.

— Господа дуэлянты выразили желание стреляться до тех пор, пока один из них не получит ранение, делающее решительно невозможным продолжать дуэль. При этом выстрелы производятся, пока условия дуэли не будут соблюдены. Тот кто сделал выстрел, обязан выждать своего соперника, — озвучивал условия дуэли Мирский.