Конечно, мы с ним согласовали все то, что можно, да и нужно передать в Южную Армию. Я же не только для своих пять лет накапливал ресурсы, я для всей русской армии. И сейчас, когда есть реальная угроза вступления в войну Австрии, я готов осуществлять поставки и туда.

Жаль, что не частые. Пусть Луганский завод работает в две смены, пусть сой завод в поместье работает не переставая и даже по выходным, обеспечивать даже десятую часть всех военных нужд армии я не в состоянии.

Кстати, это интересно… Все в округе мое поместье называют «Шабаринском». Город, выходи. И, да, видимо, это так и есть. Пусть получается сильно растянутый городок, как бы не больше Екатеринослава по площади, но проживает уже почти десять тысяч человек. И что? Я выходит, что частный собственник целого города? Странная ситуация. Но буду с ней разбираться позже.

— Я благодарен вам, генерал… И вам… генерал-майор Шабарин. Все для общего дела и Отечества нашего, — нашел в себе силы произнести слова благодарности Горчаков.

Если бы сейчас офицеры немного пораскинули своими мозгами, подумали, что именно происходит, то поняли бы, что Сельван покупает Горчакова. Ведь какой командующий откажется от таких подарков, которые предлагаются? Да, казалось, что генерал-фельдмаршал может просто взять и забрать всё то, что ему нужно. В конце концов, он почти именно так и сделал, когда забрал немалую часть добытого в крепости после штурма.

Однако сейчас ситуация несколько иная. Большая часть из того, что предлагал Сельван Горчакову — это лично моё. Пусть до конца так и не решён статус с тем, что находится на пароходах, но пока и это тоже моё. А если нет, то это генерал-лейтенанта Сельвана, в состав корпуса которого входит моя усиленная дивизия. Если считать моё командование воронцовскими, как сложившийся факт. И только нарушением порядка, рискуя и вовсе выглядеть вором, Горчаков может всё это добро забрать себе.

— Господа, кто-то думает иначе? Есть ли те, кто считает, что драка с Австрией неминуема? И кто мыслит, что нужно к ней более тщательно готовиться, а для того пробовать вразумить наших недавних союзников? — спрашивал Михаил Дмитриевич Горчаков.

Ох, какая глупость! Спрашивать о стратегических решениях у подчиненных — обесценивать себя, как начальника, ну или как командира.

Но я удивился тому, насколько изменилась риторика князя Горчакова. После отповеди генерал-лейтенанта Сельвана, молчаливо, но единогласно поддержанной всеми офицерами, Горчаков не пошёл на конфликт, а решил, может, даже возглавить всё это движение за войну.