— Вот и всё! — сказал я и пустота…

Напряжение спало, оставляя вакуум внутри. Я хотел было даже сесть на промёрзлую землю, но вовремя спохватился, понимая, что подобное будет оценено как незначительное, но всё-таки проявление слабости. Нужно быть сильным до конца, до того момента, как я доберусь до кровати.

— Это было уничтожение! — сквозь слёзы произнёс подошедший ко мне и к будущему императору английский журналист. — Вы… Уничтожили будущее Великобритании. Вы понимаете, кого сейчас убивали?

— Врага! — сказал я.

После я с укором посмотрел на своего десятника, который позволил подойти англичанину не просто ко мне, а к венценосной особе. Ну, почти венценосной, всё же на Александра Николаевича никто ещё венец, корону, не водружал, и коронации не было. Дай Бог ещё здоровья его батюшке! Очень хотелось, чтобы Николай Павлович вошёл в историю как царь-победитель. По-моему, он этого заслуживает. Ещё бы и как царь-освободитель…

А Говард ждал ответа. Слезы текли с его глаз, но он не хныкал, это был тот пример, как именно может плакать мужчина. Без всхлипов, стонов, молча.

— Ваше Высочество, вы позволите обратиться к английскому журналисту? — спросил я у наследника российского престола, и уже после его дозволения, обратился к англичанину: — Скажите, мистер Говард, может быть, битва состоялась на елисейских полях в Париже? Или же у Лондона? Что делают ваши соотечественники на русской земле?

— Русской? Сколько Крым русский, а сколько он до этого был турецким? — решился вступить со мной в полемику журналист.

— И в XI веке Крым был по большей степени русским, частью Тмутараканского княжества, и до этого он был греческим или византийским. Крым — земля тех, кто способен его удержать! Россия способна! И сегодня это наглядно продемонстрировала. Если мне позволят, то я прямо сейчас мог бы отпустить вас к английскому командованию, чтобы вы уже сегодня смогли начать писать статьи по поводу случившегося. Но знайте же, мистер Говард, как было завещано ещё святым Александром Невским: «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!». Уверен, что вы честный, непредвзятый журналист, поэтому просто посчитайте, сколько уже Англия потеряла от того, что предала Россию… — уже не просто говорил я, а произносил внушительную речь, словно в английском парламенте.

Моя речь была пространной и достаточно долгой. Наверное, мне нужно было выговориться, сказать немало слов, в том числе и тех, которые могли бы сойти за пафос. Но и я не железный человек, я из плоти и крови, с тем же самым набором нервов, как и у любого другого представителя homo sapiens.