— А мы, чтобы отвлечь англичан и французов, одновременно с флотом начнём свою операцию. Возьмём ещё одну дорогу под контроль… — с улыбкой сказал генерал-лейтенант.

Я знал, в чём причина не самого лучшего настроения Дмитрия Дмитриевича Сельвана. Он уходил из Южной русской армии в тот момент, когда австрийцы пытались пробить русскую линию обороны. Выходило, что, несмотря на то, что генерал-лейтенант выполнял приказ, он будто бы предатель, оставлял русскую Южную армию без почти целой боеспособной дивизии. Теперь понятно, почему настроение Дмитрия Дмитриевича улучшилось. Он увидел, что теми дерзкими операциями, которые только лишь обсуждались, но уже завтра же поступят в разработку, генерал-лейтенант не только помогает Севастополю, но и нанесет удар по всей войне, по всем её участникам-врагам России.

Оставалось дело за малым… Сразу же после празднования Рождества, которое уже послезавтра, необходимо начать подготовку сухопутных и морских операций. Может, пора уже пробовать перехватывать инициативу у врага?

* * *

Рождество — светлый праздник. Время надежд, время прощений. Была бы воля и хоть какие-нибудь предпосылки для начала переговоров, то именно в рождественские дни можно было этот процесс начать.

А для того, чтобы воюющие стороны хотя бы заговорили о самой возможности переговоров, необходимо, чтобы сложилось несколько обстоятельств, или произошло то, что неприемлемо для обоих сторон. Например, пролилась бы такая кровь, которая всколыхнула бы английскую общественность, да и заставила бы русских власть предержащих задуматься.

И кровь эта льётся. По тем подсчётам, что я могу проводить, исходя из агентурных данных и со слов всех тех языков, которых удаётся взять, антирусская коалиция потеряла до двухсот тысяч убитыми и ранеными, а также санитарными потерями. И пусть это число в большей степени состоит из турок, уничтоженных под Сухум-Кале при взятии Силистрии в ходе моего рейда по тылам противника, но и англичане с французами явно не на прогулке. Только санитарными потерями у европейцев больше тридцати тысяч человек. Да, и последняя операция, проведенная силами моего корпуса…

Но сегодня даже не хочется об этом думать. Рождество на дворе. И большинство мыслей направлено на тоску по семье и на сдержанный оптимизм, связанный с замаячившей где-то далеко на горизонте нашей великой победы.

— Господа, милые дамы, я безмерно рад, что вы откликнулись на моё приглашение. И сегодня, в этот светлый праздник, мы с вами вместе, — на правах хозяина бала я обращался к присутствующим.