А пока вагонетки ехали не слишком быстро. Километров двадцать пять — тридцать в час по ощущениям. Затем, обещал Ганс, они разгонятся до нескольких сотен и всего за пару часов доставят нас до Берлина. Это хорошо, потому что прямо сейчас люди сражаются, чтобы отвлечь на себя внимание Роя.

— Спасибо, Дубов! — вдруг крикнул Ганс, сидя где-то за моими ногами. — Давно надо было нас так встряхнуть. Гном, который боится какого-то бугая с молотом — это плохой гном. Мне даже как-то легче стало. Мы ведь начали даже самих себя бояться — настолько глубоко страх перед Саранчой въелся в нас. А теперь… Теперь дело пойдёт! У нас есть чем удивить Саранчу, вот увидишь!

Ответить ему ничего не успел: вагонетки прошли через последний поворот и, выйдя на прямую, начали разгоняться.

— Ох, ты ж ё… — офигел я от того, как ветер начал резать глаза.

Пришлось сделать голову дубовой, чтобы глаза перестали быть такими чувствительными. Я ведь их не так давно звново отрастил! Каску, кстати, так и не надел. Зачем? Голова и так из дуба!

— Я могу побыстрее! — крикнул Ганс.

— Да! — услышал я голос Агнес.

— Не-е-ет!!! — закричали все остальные.

А я вдруг почувствовал то, от чего моё сердце наполнилось огромной радостью.

Я почувствовал Миту.

Ещё далеко, на самом пределе возможностей, но девчонка держалась! Она до сих пор не сдалась врагу! Словно из глухого леса до меня доносились её мысли. Там был я, подруги, будущее, которое она увидела как-то в шаре. И много боли, что причинял Тарантиус, чтобы окончательно подчинить её себе. Также я ощутил то, о чём и так уже догадался по новым видам Саранчи. Рой терзал Миту, чтобы использовать её дар.

Тварь! Я его на куски разорву.

Но главное, что я теперь знаю: Мита жива и сопротивляется!

Так что я открыл рот и, не смотря на то, что встречный ветер попытался затолкать мне выдох обратно в лёгкие, проорал:

— ГАНС, ЖМИ, ЁКАРНЫЙ БАБАЙ!!!

— Слушаюсь!

Гном выжал из вагонеток максимум, а ветер выбил слезу даже из моих дубовых глаз. Целых два часа мы летели по прямой с бешеной скоростью. Воздух перед нами спрессовался настолько плотно, что я будто лбом его толкал. Даже дышать было тяжело. Но в итоге мы доехали.

Агнес была в восторге, остальные — не очень. Кажется, Катя испачкала пути, потому что её вывернуло наизнанку. Вагонетки долго тормозили, а я в это время думал, что вот-вот инерция спихнёт меня на пути прямо по ходу движения. Остановились около круглой каменной плиты. Явно гномской работы.

— Дальше начинается старое метро Берлина, — сообщил Ганс. — Мы не проедем, потому что оно затоплено водами Шпрее и Хайфель — рек, которые раньше протекали сверху. Вода в них теперь мёртвая и растворяет всё, кроме живой материи. Наверняка это дело рук Саранчи, чтобы пища не пострадала. Так что вагонетки будут уничтожены.