Встал, глядя Брокову в глаза. По телу разлился обжигающий холод. Я словно перестал слышать окружающий мир, а органы чувств почти полностью отключились. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, а в ушах гулко застучало сердце как бой боевых барабанов.

Княжич бросил второй кинжал, и он вонзился мне в грудь. Краем глаза видел, что княжна бросилась мне на помощь, но Лакросса, лишь мельком скользнув взглядом по моему лицу, удержала её. Правильно. Он мой. Только мой. А на кинжал в груди плевать: им меня не убить, только разозлить.

В моей руке появился молот, тотчас засверкавший маной. В глазах Брокова плескался первобытный ужас. Он перенёс из своего пространственного кольца меч и заслонился им, но слишком поздно. Молот уже летел размозжить ему башку.

— Хватит! — громыхнул голос так, что с веток полетели листья.

Нас с княжичем окутало золотое сияние, и молот замер в сантиметрах от его головы.

Пошевелиться я не мог — так и окоченел в состоянии последнего напряжения.

К нам подошёл статный человек с полностью седой головой, но при этом молодой лицом. Острый нос, тонкие губы, вечно изогнутые в лукавой улыбке, глаза, потемневшие от ярости, высокий лоб, покрытый морщинами, тонкий шрам от уха до шеи, пересекающий всё лицо.

Судя по богато украшенной мантии и дорогому костюму под ней, это был патриарх рода Лесниковых. Он коснулся моего молота и без видимых усилий мягко отвёл его в сторону.

— На сегодня достаточно насилия, — мягко произнёс он, но следующие его слова звучали так, словно были выкованы из прочнейшей стали: — Это моё царство, и я не допущу, чтобы в нём проливалась кровь невинных. Один из вас сегодня же покинет турнир.

Броков самодовольно улыбнулся.

— Наконец-то мой род разобрался с этой маленькой проблемой, — произнёс он одними губами.

* * *

Краков

Примерно в это же время

Барон Михаил Маститов плохо помнил, как выбрался из западни его отряд. Он не спал уже несколько суток — воспоминания, сны и явь… всё перемешалось. Он помнил, как Саранча отрезала их от восточных ворот. Носорог — бронированная тварь, — смял последнюю пушку вместе с её расчётом, и отряд остался без поддержки.

Враг напирал со всех сторон, барон без устали рубил и колол огромным мечом, а его боевые товарищи падали один за другим, погребённые под кучами вражеских тел. Тут же среди пехотинцев Саранчи появлялись жукоподобные твари с огромными животами. Они пожирали жвалами тела павших людей и врагов, наполняя свои бурдюки, где куски тел превращались в однородную жижу. Сборщики, так их называли. Обычно они появлялись на полях сражений уже после их окончания, но, похоже, враг был уверен в скорой победе.