Маститов не смог смотреть на это зрелище. Дым забивал нос, кровь заливала глаза, а лязг оружия и предсмертные крики заглушали весь остальной мир.

В конце концов барон принял своё звериное обличье, которое скрывал от боевых товарищей, и стал огромным Волкодавом с серой, асфальтового цвета шерстью. В этом облике он был быстрее, сильнее и ловче многих врагов. Зубы рвали плоть, а когти распарывали животы бездушных монстров. Но это не могло спасти его отряд. Лишь отсрочило гибель.

В тот момент, когда их осталось не больше дюжины, пришла помощь. С небес обрушился огненный дождь — дирижабли Императора открыли огонь, — а затем прибыл десант.

Один из отрядов, возглавляемый воином в белой с золотом броне, высадился прямо в гущу сражения рядом с отрядом Михаила. И вот уже несколько суток они бились бок о бок против тварей. Маститов выпил столько поддерживающих зелий, что его кровь к концу вторых суток только из них и состояла.

В одном из зданий (кажется, то была старая пивоварня) в подвале они обнаружили особо крупного и бронированного монстра. Мускулистая туша, сплошь покрытая трабелуниумом, металлом Саранчи, орудовала длинными клинками, как пушинками. Они потеряли десяток человек, прежде чем барон и тот воин в белом смогли прорваться и отсечь смертоносные конечности. Затем одновременным ударом они насадили тварь на мечи.

— Узел мёртв! — прокричал воин в белом, и его моложавый голос эхом прокатился под сводами подвала. — Прорываемся на юго-запад! Там ещё один!

Враг стал менее организован, и отряд, получив подкрепления с одного из дирижаблей, прошёл по полчищам Саранчи, как горячий нож сквозь масло. Правда, тот дирижабль, что слишком снизился, подбили, и он рухнул за пределами города. Враг всё ещё был силён.

Саранча быстро поняла их намерения и следующего офицера, что и был узлом, защищала уже изо всех сил. Маститов вновь скинул броню и обратился в Волкодава. Только так он смог пробить дорогу для тяжёлых орудий.

Эта тварь оказалась больше и сильнее предыдущих. Михаил без страха атаковал её, но на долю секунды замешкался.

— Командир! — отчаянно прокричал один из бойцов, прорубаясь к нему сквозь толпу богомолов.

Слишком поздно Маститов почуял, что угодил в ловушку. Мощный удар пришёлся в бок, выбил весь воздух и отшвырнул на обломки кирпичной стены. Острые кромки врезались в затылок, когда барон ударился. В глазах заплясали цветные огоньки. Ему еле хватило сил, чтобы поднять голову. Тварь, что была больше него раза в два, занесла руку с огромным шипастым шаром на конце, собираясь размозжить его голову.