— Уже не барон и не капитан. Император два дня назад подписал приказ о присвоении вам подполковника. Одновременно с этим вы зачислены на заочные курсы в Высшую Офицерскую Академию. После двухгодичного обучения можете рассчитывать и на очередное повышение, если здесь хорошо себя проявите.

Далее: за проявленное мужество и верность трону Род Горюновых отныне считается… Короче! Поздравляю, граф Горюнов! Вместе с новым титулом к вашему Роду приписывается несколько земельных наделов из личного императорского фонда. Бумаги на это готовы. Ну, и по мелочёвке… Награждение серебряными лентами вас, вашей жены и дочери состоится, но не во дворце, а в Тюмени. Слишком много неотложных дел для всякого рода путешествий.

Дней через десять получите награды из моих рук. Нужно будет обставить это событие со всей помпезностью. Поэтому озаботьтесь составлением красивой, правильной поздравительной речи. Её будут транслировать на всю страну.

Да! В ней обязательно должны быть соболезнования Роду Шумелкиных, верхушка которого погибла на боевом посту, отважно сражаясь с тварями. Понятно? Нет никакого предателя! Кому надо, тот знает, а остальной империи волноваться не стоит. Не будем подрывать веру в древние Рода. Подписку о неразглашении подпишите чуть позже.

Я хотел было проматериться, услышав, что Род Шумелкиных вместо тюрьмы нимб великомучеников отхватит, но промолчал. Политика — она такая штука, что иногда в ней жертвуют некоторыми серьёзными вещами, чтобы спасти ещё более важные. Видимо, император именно так и поступает.

— А по нам что? — спросил я у князя Ломакина, пока отец от всех этих новостей напоминал рыбу, беззвучно открывающую и закрывающую рот.

— А ты сам чего хочешь? — хитро прищурился Осип Семёнович.

— Памятник из чистого золота на дворцовой площади. Ну или хотя бы какой-то определённости.

— Памятник и даже медальки не получишь. Только что награждали. Когда слишком часто хвалят, то это расслабляет. Да и не такой уж большой вы для спасателей подвиг совершили. Можно сказать, почти рутинная работа. В том же самом дворце Шумелкиных прапорщик Станов со своими курсантами-сержантами нарубили тварей не меньше, пока здание зачищали.

— Они здесь? — поражённо воскликнул я. — В Тюмени⁈

— Да, Данила. Ещё и лейтенант Якутова к ним вчера присоединилась. Она теперь ваш командир.

— А мой табор? Виноват, шестое отделение.

— Я же сказал — ВАШ! Неужели ты думаешь, что я, заслуженный спасатель, буду тебя, соплячка, на Вы величать? Не дорос ещё!

— Так точно! Не дорос! — довольно ответил я, улыбаясь от уха до уха.