— Мы за командира ручаемся, — с вызовом произнёс Жир. — Барон не даст соврать: мужик стоящий. И если хотите о нём больше узнать, то лучше сами поговорите, а не по углам сплетни собирайте.

— Совет принимается, — сбавил обороты отец, внимательно всматриваясь в лица моих ромал. — И не надо на меня так зыркать. Когда свои дети появятся, тогда и поймёте беспокойство родительское. И раз уж про детишек разговор завели, то хотелось бы узнать и про мальчонку своего. Понимаю, что Данила у вас не на последних ролях, но вот его девочка странноватой мне кажется. Заметь, сын! Я прямо при тебе это говорю. Зная твои закидоны, уверен, что без сюрпризов не обошлось. В чём с Верой подвох?

— А мы все с подвохом, господин подполковник, — криво усмехнулась Света Радостина. — Грязное бельишко каждого собираетесь перетряхивать?

— Во-первых, сержант, достаточно звать меня Юрием Михайловичем или просто дядей Юрой. Друзья моего сына — мои друзья. Во-вторых, ваше бельё мне не сдалось. При других обстоятельствах я бы сам тихонечко присмотрелся и к Морячку, и к Вере. Но сейчас времена сложные…

— Слышь, «дядя», — ехидно произнёс Чёрт. — Это мы ещё подумаем, достоин ли ты сам таких приобретений в свою семью. Искренне советую тебе, танкист, залезть в танк и не задавать идиотских вопросов. Не в ту степь тебя понесло.

— Может, и не в ту… — вздохнул отец. — Только что-то в последнее время перестал доверять людям. Если даже самый близкий соратник императора предателем оказался вместе с императорским братом, то что говорить о нас? Я ведь даже в себе сомневаться начал. А вдруг, когда ещё при тюменском гарнизоне состоял, мне в голову вложили какую-нибудь поганую установку? Она есть, а я о ней не помню.

— Нет там ничего! Чуток мозгов не считается, — заявил Чах. — Я ж вас всех просканировал сразу.

— Мать твою! Тварь! — аж подпрыгнул бравый подполковник, выхватывая пистолет.

— Спокойно, батя, — придержал я его руку с оружием. — Это последний и один из самых важных членов нашего отряда.

— Сам ты тварь, — привычно оскорбился наумб. — Вот что у вас, людей, за мода — оскорблять непримиримого борца за Свободу и Независимость? И ещё… Я обязательно нажалуюсь твоей жене, что ты в доме сквернословишь и поминаешь её материнское естество в ругательном склонении. Ох, и устроит Варвара взбучку! Но… Одна бутылка твоей наливочки может легко заткнуть мой рот.

— Так ты и есть тот самый наёмб, который летать умеет?

— Как ты меня назвал⁈

— А как правильно? Я плохо запомнил.

— Великий наумб! Господин Чах! Спаситель рода человеческого, а не наёмб! Всё, Юрец! Такое оскорбление тебе сложно будет смыть даже кровью! Готовь все свои запасы наливки, если не хочешь иметь…