— А может…
— Нет, — прервал я её, улыбаясь, — это мой бой. Я… хочу вновь почувствовать себя живым.
Девушка прикусила нижнюю губу, затем тяжко вздохнула и произнесла:
— Хорошо, надеюсь ты знаешь, что делаешь. Ваше мужское стремление к смерти видимо не искоренить, впрочем, я всё понимаю.
В её глазах читалась обеспокоенность. Чтобы успокоить её, улыбнулся и взял руку, целуя тыльную сторону ладони.
— Не волнуйся, — подмигнул. — Я непобедим.
Девушка смутилась и, кажется, даже чаще задышала, затем резко отдёрнула руку.
— Дурак, — тихо произнесла она, а затем добавила уже громче, — только попробуй проиграть! Пойдём на арену.
— Хорошо, — вновь улыбнулся я.
Когда мы подошли к «арене», коей была просто бетонная площадка посреди пустыря, а вокруг стояли небольшие деревянные дома, девушка куда-то упорхнула, пожелав напоследок удачи.
А я-то рассчитывал, что появлюсь эпично с дамой, но да ладно.
Пройдя в кольцо зданий, увидел толпу кадетов, которые, как просто стояли у стен домов, так и выглядывали в их окна или же стояли на крышах.
При виде меня толпа расступилась, давая мне возможность разглядеть моего оппонента.
— Ну что, готов молить о пощаде? — он хищно улыбнулся.
А я улыбнулся этому наглому щенку в ответ. Знал бы он, на кого решил зубы скалить...
Моя улыбка была явно не тем, чего он ждал, и слегка сбила с него спесь. Но мой "противник" быстро взял себя в руки и продолжил наслаждаться своей минутой славы.
Кажется, этот мальчик мнит сейчас себя главным героем. Красуется перед публикой, с важным видом стоит посреди арены и взирает на меня свысока. Он уверен, что сильнее. Впрочем, оно и понятно, ведь всё это время издевался над парнишкой, не получая сдачи, вот и не сомневается в себе.
Ну что же, преподам ему жизненный урок. В будущем это даже поможет парнишке, ведь ничто так не отрезвляет, как поражение. Жизнь жестока, но справедлива. После поражений слабые сдаются и уходят, а сильные становятся ещё сильнее.
Я медленно поднялся на арену, не обращая особого внимания на перешёптывания вдалеке, лишь смотря в глаза своему оппоненту. А шептались кадеты много. В основном, конечно же, удивлялись, откуда я столько дерзости взял. Никто не хотел конфликтовать с этим бугаем, потому что он был одним из сильнейших в этом захудалом корпусе и, более того, из какого-то баронского рода. Вот и боялись.
Слыша столько хвалы в свой адрес, тот слегка приподнял подбородок вверх, смотря теперь уже на всех немного свысока.
Ну и дурак. Лишь рыбёшка в пруду, а сколько гордости. Наблюдать за ним было потешно, но и в то же время максимально неприятно. Никогда не любил человеческую глупость, однако, как это ни печально, но она присутствует в большей части всего людского рода.