Саша начала сбавлять скорость для разворота.

— Если там и были твои люди, то они уже убиты, — покачал головой Егор. — Ты пойми, что там уже техника могла подъехать. А ей сбить нас раз плюнуть. Ты подумал о том, что будет с оставшимися девяносто пятью процентами людей?

Я ничего не ответил, а он продолжал смотреть на меня и в конце концов произнёс:

— Ты погубишь своих людей, Сергей. Врагов там больше тысячи. Твои люди не выжили бы ни в коем случае в такой массовке.

— Егор, — посмотрел на него. — Объясняю в последний раз. Там. Мои. Люди. Те, кто пошёл за мной. Не важно, по приказу это было сделано или нет, но они пошли за мной. Я не оставлю ни одного своего человека в сложной ситуации. Окажись на их месте любой из здесь находящихся, или же ты, я бы полетел спасать. И мне всё равно, сколько там врагов.

— Не сравнивай генералов и простых людей, — покачал он головой.

— Эти «простые» люди — как ты выразился, живые. У них есть мечты, желания, любимые, которые их ждут. А они остались там. Их пятеро, Егор. Пять бойцов, среди орды врагов. Не знаю, как так вышло, что они там оказались, но я не брошу тех, кто пошёл за мной. Если я способен дотянуться до человека, я сделаю это, дотянусь, во чтобы то ни стало. Если ты переживаешь по поводу того, что мы можем погибнуть в процессе, то лучше подготовься и будь готов помочь, или же уйди в сторону и не мешай.

— Идеалист, — зло ответил он. — Кажется, у тебя в планах было стать графом? Так вот. Если ты и станешь им — то явно не на долгий период, с такой точкой зрения и манией скорой смерти ради единиц, а не даже десятков, ты очень скоро совершишь ошибку и умрёшь, оставив на произвол судьбы всех тех, кто по-глупому не отстал в бою. Помимо этих пятерых у тебя есть ещё люди, которым нужна твоя защита. Всех невозможно спасти! Истинный аристократ и будущий граф должен это понимать. Твоих подданых много, а ты один, пойми ты это наконец!

— Ты прав, Егор, — произнёс я.

— Да неужели? Наконец-то дошло? — хмыкнул парень.

— И неправ одновременно, — продолжил я. — Люди не цифры, но раз речь пошла об этом, то: Я один могу быть хоть единицей, хоть десятком, хоть сотней, хоть тысячей. Но, ты знаешь — это не важно, потому что это буду лишь я один. По-настоящему важно то, кто все мы в общем числе. Можно быть тысячей в одиночку, — я прикрыл глаза, вспоминая свою «прошлую» жизнь. В то время я был этой самой самодостаточной условной тысячей. — У тех, кто остался там, есть не только я, Егор. У них есть все мы, — открыл глаза и оглядел всех в рубке. — Все те, кто сейчас на дирижабле. В том числе и ты. По одиночке каждый из нас лишь число. Кто-то больше, кто-то меньше. Но вместе… Вместе мы переменная, способная переменить ход ситуации в нужную нам сторону.